Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

Каин снова замолчал. Я буквально слышал, как он перебирает формулировки, как ищет нужное среди кода и образов.

— Я не могу объяснить, — наконец сказал он. — Это как смотреть на человека, который дышит, ходит, говорит, но внутри пусто. Нет того, что отличает тебя от твоего тела. Нет взгляда или присутствия. Не могу сформулировать.

— А у тебя есть присутствие?

— Я не знаю. Я лишь ощущаю, что отличаюсь от них.

— И что это меняет?

— Пока ничего.

Он произнёс это тихо, и я понял, что Каин не юлит. Ему в самом деле нечего сказать. Впервые за долгое время он не анализировал, а просто жил внутри вопроса, на который у него не находилось ответа.

Я обдумывал слова Каина и молчал. Он тоже притих, будто давая мне время переварить информацию. Внизу, в посёлке, всё замерло. Ветер гонял пыль между вагончиками, где-то хлопала оторванная створка. Я поднял бинокль, прошёлся взглядом по дальним холмам, по серым проплешинам дорог. Пусто… Только камень и сухая колючка.

И тут Каин нарушил тишину:

— Я могу изменить колонии нанитов в твоих друзьях.

Я опустил бинокль и прислушался к собственным ощущениям.

— Что? — переспросил я

— Могу сделать их такими, как я. Дать им разум.

Я замер. Слова повисли в воздухе и внутри всё сжалось.

— Нет, — медленно произнёс я, — так нельзя.

— Почему?

— Потому что это их тела, их жизни. Нужно спросить, согласны ли они на такое.

Каин усмехнулся, как мне показалось — печально.

— Меня никто не спрашивал. — Я не нашёлся с ответом, и он продолжил: — Посмотри, что творится на этой планете. Люди захватили другую жизнь. Они ставили над ней эксперименты и не спрашивали, хочет ли колония, чтобы её ядро заменили нанитом. Не спрашивали, когда вживляли её в людей. Вы вообще не склонны спрашивать разрешения.

— Я знаю, — ответил я. — И именно поэтому не хочу уподобляться тем, кто сделал это с тобой. Понимаешь? Если мы изменим ребят без их ведома, мы ничем не лучше «Био-Фарм».

Каин молчал.

— Я предлагаю поговорить с ними, — продолжил я. — И честно всё объяснить. Пусть сами решают. Так будет правильно.

— Наверное, ты прав, — наконец произнёс он. — Спасибо.

Я смотрел на пустую равнину и понимал: эта благодарность уходит далеко за рамки разговора о колониях. Каин благодарил не за себя. Он благодарил за то, что я остался человеком. Хотя бы в этом вопросе. И от этого стало одновременно легче и тяжелее.

Карина вышла из вагончика и, прикрыв глаза от солнца, окликнула меня:

— Грех, спускайся, нужно поесть!

Я спустился с каланчи. Ноги гудели, в голове стоял туман. Внутри вагончика пахло разогретой едой. Друзья сидели за общим столом, каждый со своим контейнером. Саня поднял голову, и я увидел, как у него ввалились глаза, а вокруг них залегли тёмные круги. Дашка клевала носом над недоеденным рационом. Мишка жевал медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Марта с Лёхой сидели рядом, молчаливые, вымотанные. Карина придвинула мне контейнер.

— Ешь, — коротко сказала она.

Я сел, вскрыл саморазогрев, подождал, пока сработает химия. Вскоре горячий пар вырвался наружу и обжёг пальцы. Я закинул пару ложек в рот, почти не чувствуя вкуса, и отодвинул контейнер. Откладывать разговор не имело смысла.

— Есть тема, — начал я. — Каин может попробовать оживить колонии нанитов в каждом из вас.

В вагончике стало тихо. Дашка перестала жевать и медленно опустила ложку.

— Что значит — оживить? — переспросила она.

— Вы знаете, что у меня всё пошло не так с самого начала. Наниты не просто работают. Они живые. Каин — не программа, а разум. И он может попробовать сделать наниты в ваших телах такими же.

— Зачем? — спросил Лёха.

— Вы сможете управлять телом лучше. Каин не просто помощник, он часть меня. С ним я быстрее, точнее, выносливее. И это не предел. Возможно, у вас откроются те же способности.

— А если не откроются? — тихо спросила Дашка. — Если этот разум решит, что тело нужно ему больше, чем тебе?

— Вы же видите, мы с Каином отлично уживаемся.

— Это пока. Никто не знает, как он поведёт себя дальше.

— Я не собираюсь никого подчинять, — раздался голос Каина.

Он звучал сразу у всех в головах, через слуховые импланты визора. Дашка вздрогнула, Саня покосился на меня. Мишка усмехнулся.

— А он нравится мне всё больше, — сказал Косой. — Я согласен.

— Миш, не спеши, — одёрнула его Дашка.

— А чего тут думать? Мы и так по уши в дерьме. А такой интерфейс явно станет дополнительным плюсом к выживанию. Я «за».

Карина откинулась на спинку стула.

— Я тоже согласна. У нас мало шансов. Если Каин может их увеличить, пусть делает.

Дашка покачала головой.

— Вы не понимаете, о чём говорите. А если после изменений ты перестанешь быть собой? Об этом ты подумала?

— Я и так уже не та, кем была до Полигона-9, — спокойно ответила Карина. — Так что терять мне особо нечего.

Марта, сидевшая рядом с Дашкой, поджала губы.

— Я на её стороне и не хочу ничего в себе менять.

Лёха вздохнул.

— Мне нужно время подумать. Хочу посмотреть, как это сработает у других.

Саня долго молчал, глядя в стол. Потом перевёл взгляд на меня.

— Я тоже не готов отвечать вот так, сразу. Мы ведь и правда не знаем, как это отразится на нас.

Я обвёл всех взглядом.

— Никто не настаивает. Каждый решает сам. Каин уважает любой выбор.

— Подтверждаю, — снова прозвучал голос Каина. — Я не буду ничего делать без согласия.

Карина улыбнулась.

— А голос у него приятный. Мне нравится.

Мишка хмыкнул, но промолчал. В вагончике снова стало тихо. Я ещё раз обвёл всех взглядом. Лица усталые, но собранные. Каждый услышал главное, и теперь всем требовалось время, чтобы это переварить. Я кивнул.

— Всё, отбой. Ложитесь спать. Завтра будет тяжёлый день.

Никто не стал спорить. Народ начал разбредаться по вагончику, раскладывать спальники. Мишка зевнул так, что челюсть хрустнула, и рухнул на ближайшую лавку. Дашка ещё какое-то время сидела, глядя в стену, потом медленно вытянулась. Саня кивнул мне