Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

Вот и сейчас Фудзи дымил, зеваки глазели, а двое здоровенных мальчиков начальника Канасуку, встав по обе стороны моего слуги, покрикивали на особо нахальных:

— А ну отошёл! Кому велено!

— Не приближаться!

— Сдай назад! Оттуда смотри!

— Оплеуху захотел?

По большей части они кричали на языке, какого я не знал, — кроме отдельных слов, которых нахватался за это время — но интонации и жесты говорили сами за себя. Мимика и жестикуляция здешних обитателей была гораздо выразительней, чем то, что считалось допустимым в Акаяме.

Признаюсь, поначалу я вообще не мог понять, что происходит. Стоило мне куда-то выйти в сопровождении Фудзи, как неподалёку тут же объявлялась парочка, а то и троица татуированных здоровяков. В первые дни они старались быть незаметными, передвигаясь на полусогнутых, смиряя лужёные глотки и вжимая головы в могучие плечи. Но вскоре бросили тщетные попытки стать невидимками — и шатались за нами просто так, не скрываясь.

Когда я был рядом со слугой, они близко не подходили, лишь приветствовали с почтительного расстояния:

«Доброго здравия, начальник!»

Но стоило мне зайти в лавку, управу или харчевню, как мальчики мигом оказывались рядом со скучающим Фудзи, заговаривали с ним о пустяках — и зорко поглядывали по сторонам, отгоняя любопытных, рискнувших подойти слишком близко.

Если честно, это лишь увеличивало количество любопытных. Они толпились в отдалении, тоже пытались заговорить с Фудзи, случалось, что кидали ему под ноги мелкие монеты, пачки табака и рисовые колобки, завёрнутые в промасленную бумагу, как уличному фокуснику во время удачного выступления, и горланили всякую чепуху.

В Акаяме такое поведение горожан было бы решительно невозможно.

Загадку я решил не сразу, но всё-таки решил. В Чистой Земле каонай были презреннейшими из презренных, и это длилось уже сотню лет. Брезгливость и омерзение, а случалось, что и жгучая, не имеющая разумного объяснения ненависть по отношению к безликим впитывались с детства, пускали корни, врастали в разум и сердце — и отравляли любой взгляд, брошенный в сторону существ без лица. Так или иначе, мы время от времени сталкивались с каонай и знали, кто они и за что наказаны высшим промыслом.

Здесь же, на Окинаве, как и во всём королевстве Рюкю, мой безликий Фудзи был не одним из многих, а первым и единственным. Всё, что представляет из себя немыслимую редкость, привлекает внимание и вызывает уважение. Презрение к каонай не успело как следует укорениться в душах местного населения, — да что там! Оно ещё и не родилось-то как следует! — и его место сейчас занимал интерес, подпитываемый природным любопытством.

«Вот кто у нас есть! — думали окинавцы, глазея на Фудзи в маске и мечтая увидеть его без маски, чтобы потом поделиться с соседями заветным ужасом. — Никогда такого не было, а теперь есть! Мы теперь ого-го! Вот счастья привалило! И хозяин у него никто иной, как глава службы… ну, этой, как её?! Ага, Тунца-и-Демона! Нет, Сардины-и-Тигра! А, вон же эмблема на одежде, рядом с журавлём! Карп-и-Дракон, как мы могли забыть…»

Если верить женщинам семьи Канасуку, я был местной достопримечательностью, чем-то вроде замка Сюри или «Храма-над-волнами», и сделал то же самое с Фудзи. А может, и наоборот, не знаю.

Кстати, о женщинах семьи Канасуку.

— Иди за мной! — приказал я слуге.

И мы двинулись по улице в сопровождении редеющей толпы.

Глава вторая

Кто стоит на пороге с поднятым мечом?

1 Протокол допроса

Жарища стояла адская.

Я весь взмок, пока добрался до нужного мне дома. Решимость моя, впрочем, лишь крепла с каждой каплей пота, сочившейся из пор. Фудзи тащился следом, отстав на шаг; за ним, отстав на два шага, тащились мальчики начальника Канасуку. Они беспокоились, быстро сообразив, куда мы идём, но догнать меня и задать вопрос, в чём дело, не решились.

Зеваки отстали, найдя себе иные забавы.

— Твоя госпожа дома? — спросил я служанку, что выбежала навстречу.

— Обе, господин.

Служанка поняла меня правильно.

— У них гости, — добавила она, кланяясь.

— Может, мне зайти в другой раз?

Я произнёс это таким тоном, что служанка бегом исчезла в доме — и вернулась, сияя улыбкой.

— Госпожа Ифа ждёт вас, господин!

— А гости?

— Гости тоже ждут вас, господин! Очень ждут!

Я не понял, что это значит, но решил не уточнять.

Следуя за служанкой по коридору, я вспоминал своё первое появление в этом доме. Зуд от свежей татуировки, бочка с тёплой водой, две лже-служанки, их переливчатый смех… Я с лихвой расплатился потом за этот розыгрыш. И всё же…

— Рэйден-сан!

— Господин Торюмон!

— Какая честь! Входите же…

Госпожа Ифа была рада. Госпожа Тэра была рада.

А уж как были рады гости!

Первая гостья пила чай. Прекрасная чашечка: стенки из заморского фарфора тоньше цветочных лепестков. Задень такую ногтем, и по комнате разольётся чистый, мелодичный звук, который оборвётся не сразу, а станет затихать томительно долго. Прекрасный чай, даже от дверей ясно по лёгкому, чуть травянистому, изысканному запаху. Прекрасная женщина — Ран, моя драгоценная жена, в новеньком, темно-сиреневом кимоно, затканном по подолу кружевами серебристой паутины. Из-под кимоно игриво выглядывал край сменного ворота нижней рубахи, украшенный тем же орнаментом, что и подол верхней одежды.

Причёску Ран заколола лаковым гребнем из самшита и парой серебряных шпилек-трезубцев. Ну прямо тебе знатная дама на званом приёме!

Вторая гостья ела сладости. И не просто сладости, а жареные в масле пончики сата-андаги с хрустящей корочкой и мягчайшей, словно пух, сердцевиной! С виду пончики напоминали треснувший, готовый распуститься бутон цветка. При одном взгляде на них у меня во рту всё слиплось, будто я от души наелся подогретого тростникового сахара. Но если в моём случае это была игра воображения, то Каори, моя названая сестра, управлялась с пончиками в самой что ни на есть реальности, испытывая несомненное удовольствие.

Судя по тому, что Каори усердно макала пончики в чёрный дымчатый сироп, сладости были для неё недостаточно сладкими. Не дама, нет, не дама. И губы измазала, и подбородок, и на одежду капнула.

— Где Момико? — тупо спросил я. — Вы оставили ребёнка без присмотра?

— Спит, — безмятежно откликнулась Ран.

— В соседней комнате, — уточнила Каори, хватая очередной пончик. — Наигралась, и спит.

— С ней две няньки, — успокоила меня госпожа Ифа.

— Девочку покормили, — подхватила госпожа Тэра. — Не беспокойтесь.

— Суп из каракатицы с перетёртым бататом и корнем таро.

— И красный рис.

— Это полезно, Рэйден-сан. Меня в детстве кормили точно так же.

— Мы уже собирались