Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

Ран уставилась на меня. И вдруг тоже улыбнулась:

— Да, конечно. Я буду к ним заходить. И, уже шагая к паланкину:

— Я не обидчивая.

Знать бы ещё, кому это предназначалось!

В паланкине захныкали: проснулась Момико. Моя жена ускорила шаг.

Глядя, как носильщики убегают прочь, держа на плечах жерди паланкина, а мальчики начальника Канасуку удаляются в дом с самым унылым видом, я вдруг вспомнил, как они все обсуждали поединки борцов сумо. Святой Иссэн однажды рассказывал мне, что в древности схватки борцов были ритуалом, поклонением богам. Вокруг помоста торчали острые бамбуковые колья, и когда проигравший борец вылетал за пределы помоста, — колья пронзали его тело. Фонтаны крови били до небес, а боги радовались, принимая жертву.

Сейчас такое вряд ли понравилось бы и богам, и зрителям. Фонтан крови, фуккацу, и проигравший борец, перебравшись в тело победителя, принимает поздравления и подарки.

Хотя что я знаю о богах? Может, им бы и понравилось.

Глава третья

«Не слишком ли я мягок и милосерден?»

1 Историческое событие

— Ты сможешь долго идти пешком?

— Долго — это сколько, господин?

— Два-три дня. Часть дороги — в гору.

Фудзи задумался. Даже шаг замедлил, но тут же спохватился и догнал меня.

— Это хорошее тело, господин! Молодое, крепкое. В его голосе не было уверенности.

— Сможешь или нет?

— Я смогу!

— Достойный ответ, хвалю. Сегодня же обратись к секретарю Рюхо. Скажи, что я велел выдать тебе всё, что нужно в дорогу. Бери только самое необходимое: понесёшь на себе.

— Да, господин! Но…

— Что ещё?

— Можно ведь поехать на лошади!

— Мне — можно. Тебе — нет. Каонай запрещено ездить верхом. Может, тебе ещё и паланкин заказать?

— Нет, господин…

Судя по всему, он бы не отказался.

— Завтра утром отправляемся.

Кажется, Фудзи хотел спросить: «Куда?» Я ждал, но он промолчал. Это правильно, пусть учится вести себя сообразно нынешнему положению.

— Письменные принадлежности не забудь.

— Да, господин! Я не забуду.

В управе нас встретил форменный кавардак: шум, гам, толчея. Не управа, а городской базар в полдень!

Стоит начальству ненадолго отлучиться…

— Что за беспорядок?!

Мой окрик сыграл роль топора, одним ударом обрубив шум, словно трухлявый сук дерева. Воцарилась тишина, все квадратными глазами воззрились на меня. Широно, юный Хисатака, секретарь Рюхо, архивариус Мияги, резчица — резчик! — Манци. Ну, эта всегда тут как тут, если что случилось.

Все служащие были здесь, кроме Дадзая и Сикуры, — те стояли на воротах.

Ещё в управе обнаружился мой старый знакомец Рюсэн и смутно знакомая женщина лет пятидесяти. Где я её видел? А, в доме Рюсэна. Тогда она была в темно-синих одеждах и с белой траурной повязкой на рукаве. Сегодня она сменила траурные одежды на длинный халат цвета сосновой хвои — и с «хвойным» рисунком, едва намеченным черно-серебристыми штрихами. В тот раз женщина выглядела строгой и печальной, а не испуганной и растерянной, как сейчас.

Тётя Рюсэна. Как её зовут? Минчжу? Нет, язык сломаю.

Пусть будет Минчу.

— Рюсэн-сан? Госпожа Минчу?

Когда я назвал женщину по имени, она вздрогнула и спряталась за спину племянника.

— Рад вас видеть. Что вас сюда привело?

Это я зря. Надо было сразу потребовать, чтобы отвечал кто-то один. И рукой указать, кто именно, для верности. Потому что на месте сука, отрубленного топором, мигом распустились с полдюжины свежих побегов, напористых и неудержимых.

Хоть уши затыкай!

— Заявление!

— Фуккацу!

— Она принесла!

— Они принесли!

— Мне!

— Для вас!

— Он пропал!

— Не важно! Главное…

— Фуккацу!

— А ну, тихо!!!

Топор работал исправно. Упала тишина.

— Они принесли заявление о фуккацу?

— Да!

— Да, господин!

Я поднял руку, упредив очередной взрыв голосов.

— И из-за этого вы подняли такой шум? Стыдитесь!

С запозданием я сообразил: это для меня фуккацу — привычное дело. Ну, ещё для Широно, так он и не участвовал в общем гвалте. А для всех остальных это впервые! Историческое событие: первое заявление о фуккацу, поданное в управу Карпа-и-Дракона на Окинаве.

Моих подчинённых можно было понять.

— Госпожа Минчу, это вы принесли заявление о фуккацу?

Не нужно быть великим мудрецом, чтобы прийти к такому выводу. Но мне требовалось официальное подтверждение из уст заявительницы.

У госпожи Минчу свело горло. Она сумела лишь судорожно кивнуть.

— Да, она, — хором подтвердили Рюхо и Рюсэн.

Я нахмурил брови и строго поглядел на обоих: только попробуйте снова начать говорить наперебой!

— С вами случилось фуккацу?

— Нет! — хором возопили все присутствующие, кроме Минчу.

— Я обращаюсь к вам, госпожа Минчу. Прошу вас ответить. Всем остальным — молчать!

Женщина несколько раз открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. После немалого усилия она разразилась мяукающей фразой. Я, разумеется, ничего не понял. Минчу осеклась и умолкла на полуслове.

— Моя тётушка говорит, — пришёл на помощь Рюсэн, опередив секретаря Рюхо, который уже был готов к пояснениям, — что да, она принесла заявление о фуккацу. Оно касается её мужа, почтенного Лю Фаня, моего дяди.

— Но его же похоронили! Я ничего не путаю?

— Вы ничего не путаете.

— И почему ваша почтенная тётушка отвечает по-китайски? Я ведь помню: она прекрасно знает язык Чистой Земли!

— Нижайше просим прощения, — Рюсэн и Минчу поклонились так низко, как только смогли. — Это у тётушки от волнения. А похоронили мы гроб, наполненный травами, поскольку дядю так и не нашли, ни живым, ни мёртвым.

— А теперь нашли?

— Нет. Но выяснились новые обстоятельства, и они указывают на то, что, весьма вероятно, имело место фуккацу.

— Новые обстоятельства?

— Да, господин старший дознаватель! Мы готовы их изложить.

Рюсэн набрал в грудь побольше воздуху, собираясь начать рассказ, но я жестом остановил его.

— Мне необходимы свидетельства заявителя, а не ваши, Рюсэн-сан. Таков порядок. Если вы, госпожа Минчу, от волнения забыли язык Чистой Земли, — можете говорить как вам угодно, а ваш племянник будет переводить. Пройдёмте в мой кабинет.

Я рассчитывал, что в кабинете мы останемся втроём: я, Минчу и Рюсэн. Ну ладно, вчетвером, если считать Фудзи, который станет вести протокол. Куда там! Даже не спрашивая дозволения, мои подчинённые гурьбой повалили следом! Никакого трепета перед начальством — да что там трепета, хотя бы обычного почтения!

Попробовал бы кто-нибудь так ввалиться в кабинет господина Сэки…

Я свёл брови к переносице, — надеюсь, в этот момент я походил на своего небесного покровителя, бога-громовержца Рэйдена — намереваясь обрушить громы и молнии начальственного гнева на головы непочтительных. И в последний миг передумал.

Пусть слушают, набираются опыта. Пригодится.

— В кабинет старшего