BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

– Вы, публика, там кровавую кашу развели, – тыча большим пальцем себе за спину на корову, размазанную по битуму.

Шкура от всей души всхохатывает.

– Да, бедняжка! Жуть какое дело. К прискорбию, неизбежно. Она испугалась чего-то и выбежала прямо перед нами. А потом уже испугались мы! И затем… ну… – Он умолкает и сокрушенно поникает головой.

Патрульный за спиной у Барнза, чья нашивка гласит: «СОТРУДНИК ХИКС», – говорит:

– Будь здоров тут у вас колеса. Вот только передок помят.

Данте пялится прямо перед собой, намертво спокойный, руки на руле.

– Ага, что надо машина, – произносит он.

– Пункт назначения? – спрашивает Барнз.

– Сидней, – отвечает Шкура.

– А откуда выехали?

– В смысле, вы этого еще не знаете? – вмешивается Аш с хорошо отрепетированной невинностью.

Хикс кривится в сторону Аша, затем говорит Данте:

– Вы не управляете транспортным средством под воздействием какого-либо алкоголя или наркотиков, правда, сынок?

– Нет, офицер.

– И права на управление тяжелым транспортом у вас имеются?

Шкура готов уже влезть с каким-то витиеватым оправданием, но нужды в этом нет: Данте раскрывает бумажник и вручает патрульному совершенно законные, совершенно действительные права на вождение тяжелого транспорта.

Хикс произносит:

– Будьте добры выйти из машины, мистер Толентино, мы проведем быструю рутинную проверку дыхания и глаз.

Данте отвечает:

– Разумеется, офицер. – Он встает и следом за Хиксом выходит из автобуса, одергивая сзади куртку, чтобы получше прикрыть пистолет, засунутый за пояс джинсов.

Барнз кричит третьему патрульному:

– Сотрудник Ли! Полную проверку транспорта, пожалуйста! – После чего обращается к Шкуре: – Мой коллега осмотрит ваш транспорт, чтобы удостовериться, что он еще на ходу. Я бы рекомендовал сразу же поставить его на ремонт, как только окажетесь в Сиднее.

– Абсолютно, – откликается Шкура. – Считайте, уже стоит.

После чего Барнз обращает свой зеленовато-беловатый лик к остальным обитателям автобуса. Он стоит в проходе, барабаня пальцами в перчатках по спинке незанятого кресла.

– Травмы есть?

Мы качаем головами и жмем плечами, предлагая ему полный спектр от «не-а» до «все хорошо».

Патрульный смотрит на Пони.

– А у тебя, сынок?

Пони дрожит от усилия не поддаться боли, прижимая к ноздрям пакет льда.

– Просто нос разбил, офицер. Со мной так все время.

– Тогда ладно, – кивнув, произносит Барнз.

Но продолжает стоять. Постукивая пальцами, как будто что-то забыл. Или словно ждет, чтобы что-то случилось. После еще одной полной минуты размышлений и постукивания говорит:

– Что ж, слишком много вашего времени мы не займем.

С того места, где сижу я, мне видно, как обмякают плечи Аша, Зандера и Пони. За спиной у себя слышу, как выдыхают Клио, Тэмми, Джулиан и Ориана.

Но тут Барнз произносит:

– Просто быстрый осмотр, и мы вам больше надоедать не будем. Маргаритка! Ко мне, девочка!

На миг в ошеломлении своем я думаю – надеюсь и чуть ли не молюсь, – что Маргаритка – это какой-то новобранец, щегол, к которому до сих пор можно обращаться как-то типа «девочка», и что Барнз приглашает ее на борт просто показать, что тут и как делается, помочь ей с ее первой самостоятельной проверкой на дороге. Но Маргаритка – не щегол. На самом деле Маргаритка служит в МВГМ примерно столько же, сколько и сам Барнз. Вместе они хорошо сработались. И теперь Маргаритка заскакивает по ступенькам и протискивается по проходу, опустив нос к полу.

Джулиан чуть было не давится.

– Ебать. – Собак-нюхачей он поистине ненавидел.

Маргаритка – девятилетняя немецкая овчарка с шерстью как у медведя и глазами как у Вельзевула, влатанная в собственную сбрую из кевлара. Боевая снаряга для песиков. Мило. Она вдыхает пол автобуса черным влажным носом, переходя от сиденья к сиденью, от ряда к ряду, не пропуская ни дюйма.

– Хорошая девочка, – говорит Барнз. После чего – нам: – Просто сидите славно и тихонько. Она дружелюбная. Честное слово.

Я знаю, что не следовало, но не мог ничего с собой поделать – повернулся и посмотрел назад, на Ориану. На Ориану, кого знал с начальной школы. За все это время я ни разу не видел ее такой испуганной с виду, как сейчас, она прижимала этот свой изумрудный чемоданчик к груди, зная, что его содержимое – один лишь объем его и чистота – способно выволочь ее из этого автобуса и поставить перед расстрельной командой, не успеет еще рассвести.

Джулиан сидит с нею рядом, жалея, как сам черт, что не сиганул вместе с остальными. Тогда он бы мог это увидеть. Мог бы знать, что грядет. Вместо этого ему остается только дотянуться через сиденье, взять Ориану за руку и крепко ее сжать.

Маргаритка набивает себе полный нос старой спортивной сумкой Аша. Затем приостанавливается возле Пони, чуя кровь. Поворачивается к Зандеру. Нюхает. Снова поворачивает голову к Пони. Нюхает. После чего переходит к койкам.

– Спасибо, мистер Толентино, – слышим мы голос Хикса снаружи, и Данте возвращается в автобус. Бросает один взгляд на Маргаритку, затем другой – вдоль всего прохода. Видит, как Ориана стискивает свой чемодан, и позвоночник у него становится стальным. Под курткой напрягаются все мышцы. Он прокашливается и опирается – ах как же небрежно – на приборную доску. Наблюдает. Одной рукой скребет себе щетину. Другая зависла где-то за спиной.

– Знаете, – как бы между прочим говорит Барнз, – у меня племянницу зовут Женевьева.

– Какое совпадение, – произносит Тэмми.

Барнз холодеет.

– Осторожней, милочка. Мы про такое больше не шутим.

Меня подмывает выглядеть несколько респектабельнее, и я резко встаю – и Маргаритка рычит, показывая мне желтые передние зубы.

– Я же сказал – славно и тихонько, приятель! – прикрикивает на меня Барнз.

– Извините, – отвечаю я, стараясь удержать в себе тошноту. – Прости, Маргаритка. Хорошая девочка. – Псина медлит у моих лодыжек на пару секунд дольше нужного, после чего забывает о моем существовании и разворачивается на месте к Клио, а та закрывает глаза и сжимает кулаки и ждет, чтобы все это поскорее закончилось.

Маргаритка проскакивает прямо мимо Тэмми, как будто та невидима. Я один поблизости слышу, как та бормочет:

– Вот правильно. Вали дальше, нацистская ебучка Скуби-Ду.

Ладлоу, кому, я подозреваю, собаки нравятся, даже если они мерзкие сексоты, робко предлагают Маргаритке тыльную сторону руки. Та бесстрастно ее обнюхивает, после чего движется дальше, все внимание сосредоточив на задней части автобуса.

Не отрывая взгляда от Орианы, Аш спрашивает немного чересчур громко, а грудь у него вздымается от тягостного дыхания:

– Это долго еще?

– Столько, сколько нужно, – отрезает Барнз. – Но она почти закончила. Хорошая девочка!

В передней части автобуса возникает Хикс –