BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

Фонд, в котором оба работали, поддерживал их в теории, но не слишком-то желал привлекать к себе чересчур много внимания. Председатель совета пробормотал слова вроде «псевдонаука» и «повальное увлечение», давая понять, что расследование потенциального коллапса темпоральности – просто мимолетная мода. Они согласились предоставить до четверти конфиденциального финансирования, но не более того. У правительства Соединенного Королевства имелись собственные проблемы, но и оно предложило несколько тысяч фунтов, чтобы дело выглядело так, будто они поддерживают общественный интерес. Министр науки предложил поискать международного партнера, который покрыл бы недостающие средства, – в конце концов, это же тема значительной всемирной озабоченности.

Но датчане отказались. У шведов готовилось что-то свое. Французов поработил их набожный крайне правый президент. Эйбел и Эдвина постучались в пятнадцать разных университетов Америки, но все было тщетно. И вот, как только они уже готовы были махнуть на этот проект рукой и вернуться к своим повседневным исследованиям, в почтовый ящик Эйбела упало сообщение.

– От представителя Федеративной республики Восточной Австралии. – Он рассмеялся. – Не думал, что они там по-прежнему занимаются наукой.

* * *

А ФРВА стремились держать врагов под рукой. Еще не вполне оперившаяся страна почти целиком удалилась с международной арены, пресекла все торговые сделки, кроме самых выгодных, и отозвала послов почти изо всех стран мира. Их представителей в Совете безопасности ООН вызвали на родину, обвинили в пособничестве иностранным державам и публично казнили. Однако страна продолжала держать по одному представителю на каждом континенте – в основном больших шишек бывшего частного сектора, которые посещали все дипломатические приемы, но стояли в углу в одиночестве, с подозрением поглядывая на канапе. Никто не знал, о чем теперь разговаривать с кем бы то ни было из ФРВА, а посланники эти никогда не походили на людей, которые желали бы, чтобы к ним подходили.

Через два дня после получения электронного письма черный городской автомобиль отвез Эйбела и Эдвину из их лаборатории в апартаменты европейского посланника ФРВА в тихом тупичке Южного Кенсингтона. Им велели подождать в гостиной, рядом с мраморным бюстом капитана Кука. В раме и под стеклом на стене висел вылинявший Эврикский флаг[44], рядом с ним – поддельные пасторали поселенцев XVIII века и вышитый портрет Банджо Патерсона. Вышел посланник – толстяк с рыжими бакенбардами, который раньше управлял электрической сетью в Бассленде, – и бесстрастно приветствовал их, а затем поставил в известность, что Центральное правительство ФРВА желает как щедро поддержать, так и гостеприимно провести их встречу в Международном дворце съездов в Дарлинг-Харбор через месяц. Эдвина ответила, что это слишком рано. Посланник ответил, что ситуация, похоже, развивается быстро и здесь играет роль фактор, так сказать, времени.

Эйбелу и Эдвине он предоставил двадцать четыре часа на размышления о его предложении, а затем отослал их прочь на том же черном городском автомобиле.

* * *

Хотя карьерные амбиции Эйбела простирались лишь до подъемной закладной и, возможно, кота, Эдвина была гораздо честолюбивее. Выросши в закрытых средних школах Брикстона, с самого раннего возраста она выказывала не по годам развитую склонность к высшей математике: ее научный доклад в шестом классе касался второго закона термодинамики (самого недооцененного из четырех, сказала тогда она). Старшие классы она закончила на два года раньше положенного срока и в ускоренном режиме двинулась к докторантуре по теоретической физике. К вящему смятенью ее преподавателей и педагогов, Эдвина предпочла карьеру в хронофеноменологии, утверждая, что наименее исследованными областями науки неизбежно окажутся те, где еще много чего можно открыть.

– Возможно, это оливковая ветвь от ФРВА всему остальному миру? – высказала Эдвина гипотезу на следующий день в кафетерии, поедая салат с припущенной курицей, который принесла из дому. – Может, это призвано реабилитировать их образ?

– Если дело в этом, – ответил Эйбел, – я еще менее склонен в этом участвовать. И без того земля под ногами ходуном ходит, не хватает нам только стать мясом в каком-нибудь сэндвиче из политического дерьма.

Но Эдвина его уболтала, доказывая, что возможность слишком хороша, чтобы от нее так просто отказываться. А кроме того, это может оказаться превосходным кормом для того единственного пыльного тома, который Эйбел желал выжать из себя перед тем, как удалиться на покой куда-нибудь на Великие озера в зрелом возрасте сорока пяти лет.

Эдвина проинформировала посланника, что они почтут за честь принять это предложение. Выбрали название: «Первый ежегодный международный симпозиум по хронофеноменологии» (к вящему смятенью Эйбела: «Что, будет и второй?»), – быстренько сляпали веб-сайт и разослали приглашения по всему миру. Многие ответили отказом, ссылаясь на заботу о безопасности. Но к дате истечения срока утвердительно ответило больше сотни физиков-теоретиков, квантовых математиков, кандидатов наук по экспериментальной электромагнетике и аналитиков субтермодинамических темпоральных трещин.

Чемоданы сложены, сердца полны надеждой, и вот уж все сели в самолет чартерным рейсом до ФРВА.

* * *

Уезжать – это еще было легко. Сразу после посадки в неиспользуемом международном терминале Сиднейского аэропорта Эйбела и Эдвину тут же отвели в запираемый накопитель, где пять часов они ждали, пока разламывали и методично сортировали их багаж. У них отобрали мобильные телефоны и сообщили, что в большинстве магазинов электроники они могут приобрести «кирпичи» на замену – одноразовые телефоны конца XX века, с предоплатой, кнопочным набором и без связи с сотовой сетью. У Эйбела конфисковали книжку в бумажной обложке, купленную в аэропорту для полета, а несколько других европейских ученых, прилетевших тем же рейсом, жаловались, что у них пропали лэптопы и литература, а в некоторых случаях их даже «зачистили» от некоторых предметов одежды.

Чиновники Охраны международных границ никакого понятия не имели о симпозиуме – и даже о том, что прибытие этого чартерного рейса было согласовано в верхах. Эйбелу позволили сделать один международный звонок – он использовал его, чтобы дозвониться до конторы представителя в Лондоне, где сейчас было шесть утра. Он оставил сообщение, затем прождал еще три часа, чтобы в Соединенном Королевстве начался рабочий день, – только тогда посланник прислал весточку и накопитель открыли. Встрепанных академиков провели в автобус, где они обнаружили всех прочих участников, прибывавших сюда в течение дня, – их держали в собственных отдельных накопителях, и они имели дело с собственной бюрократической путаницей. В автобусе все познакомились и со своим куратором – женщиной из Министерства транспорта, инфраструктуры, рыболовства и культуры, которая извинилась за недоразумение и раздала проспекты двухдневной конференции, которая начнется завтра утром.

– К сожалению, приветственный ужин, первоначально назначенный на сегодняшний вечер, отменили. Нам выдали особое разрешение на передвижение после начала комендантского