BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

действительно ли эти совпадения указывают на некий более глубинный дефект в ткани времени или нет, и оценивать, не становится ли упомянутая ткань – если продолжать метафору – тоньше. Не слишком ли долго провисела она в шкафу без нафталина? Не забыли ли ее в стиральной машинке, где она заплесневела, скомкалась и на ней образовались постоянные складки? Не отутюжили ли ее потом чересчур рьяно, отчего сделалась она ломкой и хрупкой? Матово ли время до сих пор – или стало оно полупрозрачным, а то и совсем прозрачным в солнечный летний день? Можно ли до сих пор полагаться на время в том, что оно сохранит нас в безопасности и тепле, защитит нашу скромность – или же нам придется вскорости перещелкнуться на какой-то другой уровень? Покамест изыскания ни к каким убедительным выводам не приводили.

Как раз когда новостной цикл Эффекта Кабреры вышел на свой пик, возникли новые слухи об одном японском враче, чья пациентка стала свидетельницей послежизни посредством применения триптолизида глютохрономина, мифического «наркотика путешествий во времени» из Восточной Австралии. Видеозаписи уже скончавшейся пациентки, рассказывавшей об ощутимом, физическом царстве, ожидающем всех нас на другой стороне, распространялись в интернете, как лесной пожар. Папа римский вынужден был вновь появиться в программе «С добрым утром, Америка» и заверить католиков по всему миру, что официальная позиция Ватикана насчет небес не изменилась, – иными словами, на взгляд Церкви, небеса никогда не были и в текущее время не являются торговым центром.

Чтобы усложнить дело, немецкий коллектив альтернативной науки из «темной сети», называющий себя «Neue Götter» – сиречь «Новые Боги», – учредил собственную подпольную испытательную программу, в которой добровольцы после интенсивного отбора и психиатрической оценки (предназначенной подтвердить как их здоровую психику, так и желание умереть ради науки – два эти параметра, очевидно, не отменяли друг друга) получали с таким трудом завоеванную дозу этого так называемого «Б», сообщали о своих галлюцинациях, а после этого их казнил перед камерой случайно выбранный приспешник «Neue Götter». Казнь, разумеется, была необходима для обеспечения того, чтобы то будущее, которое испытуемый предвидел ранее, совершенно точно включало в себя их собственную смерть (и все, что произойдет после нее).

К вящей досаде как ученых, так и церковников, пока что семнадцать из восемнадцати добровольцев сообщили ровно то же самое, что в самом начале описывала Рэн Хасимото: торговый центр, который никогда не закрывался. В их свидетельствах все магазины, вывески и указатели, а также пища в ресторанном дворике были немецкими, но все остальное совпадало – вплоть до сотрудника справочного бюро с кольцом пламени вокруг лица.

Восемнадцатый доброволец в последнюю минуту передумали и умолили не предавать их смерти, когда выломились из своего состояния Б. Они утверждали, что, будучи совсем маленькими, однажды потерялись в торговом центре, и воспоминание об этом до сих пор для них травма – им не хочется проводить всю оставшуюся вечность, ощущая себя испуганным ребенком. Их все равно убили – двумя выстрелами в грудь и одним в висок. Данные, полученные от них, вычеркнули из исследования ввиду «ненаучной предвзятости».

Одному оксфордскому исследователю, мужчине по имени Эйбел Финниган, новейшую видеодепешу «Neue Götter» кодированной службой обмена сообщениями прислал помощник из Бразилии, и он посмотрел ее, пока ел овсянку в лабораторном кафетерии: еще один дрожащий немецкий блондин разливается соловьем насчет громадного торгового центра в небесах, после чего показывает камере номер «Берлинер Цайтунга» за тот день, и ему стреляют в лицо.

– А как же насчет развивающихся стран? – хмыкал Эйбел. – Что насчет отдаленных районов Субсахарской Африки? Или тех племен в Амазонии – ну, вы их знаете. Как небеса выглядят для человека, никогда не бывавшего в торговом центре?

Его коллега Эдвина Аббакар жевала белковый батончик. Она всегда пыталась потреблять больше белка.

– Тем самым вы утверждаете, что вам бы хотелось познакомить изолированное общество амазонских туземцев с неопробованным психогаллюциногенным наркотиком, а потом казнить их, чтобы получить данные?

Эйбел чуть не подавился кашей.

– Очевидно, что это вовсе не то, что я утверждаю. Утверждаю я другое: все это идет вразнос.

Эйбел, как и Эдвина, был хронофеноменологом и время свое делил между частным исследовательским фондом и Факультетом физики Оксфордского университета. Можно было б счесть, будто он обрадуется тому, что избранная им карьера в исторически пренебрегаемой сфере науки вдруг оказалась на самом видном месте, – но вы бы в таком случае ошиблись. Эйбела приглашали в бесчисленные новостные телепрограммы, чтобы он предложил свои комментарии после видео Кабреры, и от всех таких приглашений он отказывался – поскольку наблюдал, как сравнительно многих ученых потрошат на утреннем телевидении за завтраком. Напротив: свою карьеру Эйбел выбрал вполне намеренно, зная, что хронофеноменология темна, безрезультатна и невыгодна. Играл он с дальним прицелом: одним глазом смотрел в исследования перед собой, а другим рассматривал долгую, уютную, незаметную карьеру в академической области. Несколько едва читаемых периодических изданий, монография, напечатанная каким-нибудь издательством малоизвестного колледжа, затем – штатная должность в славном заштатном университете где-нибудь посреди Америки. Может, в Миннесоте или Висконсине. Чем проще люди, представлял себе Эйбел, тем меньше ему придется объясняться и тем легче ему будет просто скользить себе и скользить.

Но теперь, увы, научную область его распирало во все стороны. За последние две недели приток студентов к нему утроился. Специализировавшиеся в теологии переводились с их третьих курсов на первый курс физики.

Даже Эйбел не был неуязвим перед возраставшей истерией. Всего неделей раньше у него дома случился перебой с подачей электроэнергии. Телефон свой он забыл на работе, микроволновка умерла, а затем, необъяснимо, в тот же самый миг остановились и его часы – его аналоговые наручные часы, заменять батарейку которым обычно требовалось раз в шесть-семь лет, – поэтому целых четыре часа Эйбел не знал, ни сколько времени, ни вообще существует ли оно. Батарейку-то на следующий день он справил, но все равно ему не давало покоя: отключается электричество и его часы умирают в один и тот же миг? Какова вероятность такого совпадения? Весь день он провел, мучительно размышляя, сообщить ли об этом происшествии в одну из «Горячих линий крайних совпадений», которые сам же помогал учреждать, но решил этого не делать. Часы он бросил в выставленную круглую шапочку бездомного и купил себе модель из кинетических, но всю неделю оставался в дурном настроении.

– Утверждаю я вот что, – повторил Эйбел, думая о своих старых наручных часах. – Всему этому должно быть разумное объяснение.

– Согласна, – промолвила Эдвина. – Хотя не уверена, что мы его отыщем своими силами. – Когда они дозавтракали, ядро встречи