Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

– На все воля божья. – Кай протянул к Волосатику обе руки. – Дай-ка его мне, Ван, сын Леи.

– Вы ему поможете, пастырь? – с надеждой спросил стремянный.

– Я постараюсь.

Мальчик отдал ему личинку.

– Возвращайся в муравник, Ван. У тебя там скот без присмотра. И возьми с собой Обси.

– Он со мной не пойдет. Он меня не слушает.

– Будет слушать, если я прикажу. – Кай похлопал мура по черной спине. – Иди с Ваном, Обси. И не вздумай брыкаться и его сбрасывать.

Когда Ван верхом на черном муре скрылся во тьме, Кай тихо сказал:

– Я хочу закончить свой опыт.

– Побойся бога! – вскинулся староста. – Какой еще опыт, пастырь?

– С краской и ядом.

– Эта краска и этот яд чуть тебя не убили! – возмущенно воскликнул Чен.

– Потому что я кое-чего не учел. Я проводил опыт неправильно. Кислота и кипячение – это еще не все! Надо сделать подобие перегонного аппарата! Надо брать пример с алхимика Альвара!

– Пастырь, что ты городишь?.. – В голосе Чена зазвучала тревога.

– Перегонный аппарат! Помнишь, твой иконописец нам рассказал? Нужно действовать, как алхимик. Тот сначала собирался расплавить и лед, и золото, довести до кипения, а потом пропустить по венам – и опять заморозить!

– Это бред… Это ересь… – Староста осенил себя яблочным кругом. – Ядовитые пары помутили тебе рассудок!

– Нет же, Чен. Мой рассудок предельно ясен. Я добавил кислоту в небесновидную краску, при нагревании произошла реакция, и выделился яд – но не твердый, а в виде газа. Этот газ я не должен был выпускать наружу. Его нужно было направить в трубку, как в вену. А потом пропустить через раствор, наверное, щелочи… Да, вероятнее всего, нужна щелочь: подойдет зола, размешанная в воде… И дальше – выпарить воду! Вот тогда можно рассчитывать на получение яда в виде кристаллов.

– Это же алхимия, пастырь! – ужаснулся староста Чен.

– Это химия! – Кай закашлялся, и из носа его закапала кровь. Он вытер ее рукой.

– Это черная магия, пастырь. И она тебя убивает.

– Не магия, а наука!

– Наука – удел безбожных.

Кай прижал к губам Священное яблоко, и на позолоте осталась кровь.

– Мне нужна древесная зола, небольшой бочонок, смола для герметизации и глиняная или стеклянная трубка. Подойдет, наверное, та, что использует повитуха для прослушивания сердцебиения плода. Принеси мне все это, староста Чен, как можно быстрей и без возражений.

– Кто я такой, чтобы возражать. Я принесу вам, пастырь, все, что изволите.

Староста развернулся и пошел прочь. Кай погладил личинку. Она была мохнатая, с густыми длинными волосками. На них осталась кровь с его рук.

* * *

Когда все было кончено, Кай ссыпал оставшиеся кристаллы «синего яда» (были они, впрочем, пепельно-белыми) в мензурку и спрятал в кармане рясы, а личинку завернул в покрывало, отнес в муравник и отдал стремянному Вану.

– Я подумал, ты захочешь похоронить своего Волосатика.

Ван отдернул край покрывала и взглянул на личинку. Она больше не казалась мохнатой: волосинки прилипли к телу, и теперь было видно, какой Волосатик на самом деле тощий, полупрозрачный. К уголку его застывшего рта прилип белесый кристаллик.

– Вы сказали, что поможете ему, пастырь! – Рот стремянного по-детски скривился в плаче.

Кай покраснел.

– Я помог. Избавил его от страданий. Все равно он был не жилец.

Мальчик молча прижимал к себе сверток и растерянно глядел на игумена. Словно ждал от Кая каких-то инструкций, которые следует выполнить, чтобы Волосатик воскрес здоровым и полным сил.

– Дозволяю тебе установить на могиле надгробное яблоко, хоть животным это и не положено. Для твоей личинки мы сделаем исключение, она это заслужила. Волосатик потрудился на благо следствия и науки… И конечно же, Бога! – спохватившись, добавил Кай. – Я уверен, Великий Джи с любовью примет его в раю.

Кай увидел, как растерянность в глазах Вана сменилась гневом.

«Вот еще один человек, который теперь меня ненавидит, – сказал себе Кай. – Может быть, он ненавидит меня даже больше, чем та женщина из Кальдеры, чье бездушное дитя я казнил перед тем, как сюда приехать».

Почему-то Каю подумалось, что раскосыми глазами этого мальчика на него сейчас смотрит сам Бог. Смотрит плохо, без всякой любви, и вот-вот совсем отвернется. И тогда, в Кальдере, Бог тоже смотрел на него глазами той женщины. Так смотрел, что не было у Кая ощущения правоты и господнего благословения. Так смотрел, будто Кай просто убивал без всякой причины новорожденного ребенка.

27

– Приведите мне в пыточную заключенную Анну. Я хочу ее допросить.

– Так ведь Анну уже забрали, господин пастырь.

– Куда забрали?

– На казнь.

– Кто посмел?! – леденея от осознания, что этот разговор происходит не в первый раз, спросил Кай. – Я еще не приговорил ее к казни как ведьму.

Он заранее знал следующую реплику собеседника – и она действительно прозвучала:

– Так никто и не казнит эту девку как ведьму. Епископ Сванур приговорил ее как обычную отравительницу.

Они словно бы играли в спектакле, надсмотрщик и игумен, и теперь повторяли полюбившуюся публике сцену на бис.

– Где казнь?

– На центральной площади, пастырь.

* * *

Кай пустил Обсидиана в галоп. Это все уже было. Опустевшая тюремная камера, и ухмыляющийся надсмотрщик, и взмыленные черные бока мура, несущегося с Центрального Холма к площади, и виселица на площади, и толпа вокруг виселицы. Словно где-то, сам того не заметив, пастырь сделал неправильный поворот и теперь угодил в смертельную карусель и вышел на новый круг, безуспешно пытаясь уберечь свое стадо, а на самом деле лишь сбивая его с праведного пути.

Каждый день кто-то умирал. Перед смертью у многих немели и отнимались конечности, застывали перекошенными масками лица. Этой ночью случился выкидыш у Клавдии из Рода Охотников, а к утру она угасла сама – словно жизнь утекла из нее вместе с завязью плода и скудной порцией крови и осталась лишь обезвоженная, усохшая телесная оболочка.

Кай добился своего, докопался до правды, доказал, что в небесновидной ткани содержится яд, – и обрек портниху на гибель не в огне, а в петле. Сванур тут же приговорил безродную Анну к гражданской казни как отравительницу. Только вот ее ли это вина – или тот, кто научил ее делать краску, просто подставил дурочку? И еще. Если Кай оказался прав и у эпидемии в Чистых Холмах не магическое, а научное объяснение, почему тогда у Клавдии не было улучшений? Почему она, как и многие здесь, продолжала болеть и слабеть, когда небесновидной отравы уже не было рядом? Даже если