Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

Фёдор кивнул, продолжил.

— Потом давали уголь. Толкли его в порошок, смешивали с водой и вливали в рот по ложке. Ты почти не глотал, но мы старалисьЕго тебе давали каждые два часа, всю первую ночь.

— Ну, клистиры ставили, — добавил Матвей без тени смущения. — Ты уж прости за бесчестье, но ты сам говорил, что если яд ушел в нутро, надо вымывать снизу. Солевые растворы наводили, чтобы очистить кишечник.

Я прикрыл глаза, чувствуя искреннюю благодарность.

— Сколько я пролежал в таком состоянии? И главное, где я?

— Почитай пятый день пошёл, Дмитрий Григорьевич. На третий день Великая княгиня велела тебя в свой возок перенести, и с охраной и тремя телегами, на которые нас посадили, мы приехали в Кремль.

— Ясно, — сказал я. — Чем ещё лечили? Горячка была?

— Да, была, — ответил Матвей. — Жар то поднимался, то падал, да так сильно, что тебя трясло. Мы обкладывали тебя мокрыми тряпками, когда жар был, и грели, когда холод.

— А ещё мы давали тебе пить, — добавил Фёдор. — Очень много. Травяные отвары, ромашку, мяту, зверобой. Всё, что могло помочь вывести яд через мочу. И молоком, как только в Кремль приехали, начали поить. Ты сам говорил, что оно связывает некоторые яды.

— Боль была сильной, — тут же продолжил Матвей. — Ты метался во сне, стонал, и мы не знали, как её унять. Дали конопляный взвар, но боялись переборщить. Ты и так едва дышал.

— Правильно… боялись, — сказал я. — Там есть вещества, что при отравлении опасны.

Фёдор кивнул.

— Мы хотели помочь, учитель. Хотели облегчить твою муку. Было очень тяжело смотреть на тебя в таком состоянии.

— Спасли, и слава Богу, — сказал я. — Но на будущее имейте в виду, что конопляный взвар при смешении с ядом мог, наоборот, меня к Господу Богу отправить.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату буквально влетела Мария Борисовна. Она бросилась к кровати, оттолкнув Матвея в сторону.

— Дима… — выдохнула она, падая на край постели. Она погладила меня по лицу, словно проверяя не мерещится ли ей это. — Слава Богу.

Я попытался улыбнуться, но мышцы лица слушались плохо. За спиной Марии раздались шаги. Там оказались Григорий и Семён. Оба остановились в изножье кровати и улыбнулись. Также я заметил, как рядом с Великой княгиней оказался князь Бледный. Он проводил взглядом руку Марии Борисовны, сказал.

— Да уж… напугал ты нас, зятек. Мы уж думали, всё.

— Не дождетесь, — прохрипел я, чувствуя, как усталость берёт своё. — Кто… кто это сделал?

Григорий переглянулся с Семёном.

— Спи, сын, — произнес Григорий. — Мы всё уладили. Враг наказан. Тебе сейчас силы нужны.

Я был слишком слаб, чтобы спорить. Поэтому вскоре начал проваливаться обратно в сон, но краем уха успел услышать, как Мария Борисовна шепчет Фёдору:

— Я довольна тобой. Вскоре я вызову тебя, и мы поговорим о твоей награде.

— «О, как, — подумал я. — Кажется Мария Борисовна ставила условия… хотя нет, скорее всего ультиматум. И как часто бывает, не справился — голова с плеч, справился –честь и уважение».

* * *

POV

Несколько часов после отравления.

Микита сидел связанный у большого толстого дерева, к тому времени его лицо превратилось в сплошной синяк, а изо рта капала слюна пополам с кровью.

Семён неспешно протирал лезвие ножа о чистую тряпицу.

— Я… я ничего не знаю! — истошно закричал холоп, когда сотник сделал ложный выпад в сторону его ребер. — Христом Богом клянусь! Я только похлебку нес! Я её из общего котла набирал!

— Брешешь, собака, — прорычал Семён. — Никто из того котла больше не отравился. А значит, это сделал ты! Говори, сучий потрах, кто приказал отравить Дмитрия? Где отрава лежит?

В этот момент у ним подошёл Лева.

— Отец, — обратился он. — Мы обыскали все его вещи. И нашли это… — показал он на свет кулёк.

Это была последняя попытка разговорить Микиту, и кулька на самом деле никакого не находили.

— ЭТО НЕ МОЁ! НЕ МОЁ… Господи Боже, это не моё. Да если бы я знал, что там отрава, сам бы съел всё, но Дмитрия бы… аааа, простите меня… Но я не виноват. Не брал я греха на душу.

Семен отошёл к Леве, так, чтобы Микита их не слышал, уточнил, и тот подтвердил, что ничего он не нашёл.

Семен кивнул и посмотрел на Григория. Немного подумав, Григорий сел напротив Микиты, спросил.

— Кто к котлу подходил, может, отворачивался ты?

— Не видеееел я… — закричал Микита, и Семен снова дёрнулся и воткнул кинжал в ствол дерева, рядом с ухом связанного холопа.

Григорий посмотрел на Микиту.

— Хватит с него, — сказал он. — Пусть Матвей или Федор, как будет время, займутся им. Но пока не поймём, кто отравил моего сына, этого держать под охраной и связанным.

— Сделаю, — сказал Лёва. — Кстати, мы уже проверили остатки. Кинули собакам, подохли в муках. Как мы и думали, отравлена была похлебка.

Семён тем временем кивнул страже, приказывая отвязать пленника. И пошли к костру, за которым сидели Курмышские воины. Григорий и Семен всех знал. Все они служили ещё Ратибору, и в верности никого из них не сомневались.

— Так, — сказал Семен, — давайте вместе вспоминать все, что происходило с вами, после того, как мы встали лагерем.

Начались рассказы, уточняющие вопросы, и наконец-то появилась ниточка.

— Так к костру погреться подходил костромской боярин, — вполголоса сказал один из них. — Просил отхлебнуть, мол, голоден с дороги. Я сам ему миску подавал.

Григорий и Семен переглянулись. Это уже было хоть что-то. Тут же отправились искать этого боярина. Палаточный город был большим, и найти одного конкретного человека оказалось не так-то и легко. Но возможно. Когда нашли опушку, где остановился костромской полк, к ним прибежал воин.

— Господин, нашли его, — и опустил голову.

— Нашли его? — обрадовался Семен.

— Да, нашли, — ответил воин. — В его же небольшом шатре. Вот только говорить он уже ни с кем не будет.

Они быстрым шагом пересекли палаточный городок и вошли в шатёр