Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

в трубку. Потом, может быть, кто-то приедет к дому проверить, открыта ли дверь. Или, может быть, что-то случится с вашей старшей дочерью, идущей из школы. Это обычный сценарий, Эрнесто. Вы знаете его лучше меня. Вы сами его, может быть, выполняли.

Варо молчал. Дренаж в коллекторе пузырился, крошечный пузырек поднимался вверх по трубке и лопался. Тишина в палате, только пиликал осциллограф.

— Что я хочу от вас сегодня? Вот мой первый вопрос. Я хочу знать, кто отправил вас и Пардо в кафе.

Варо медленно повернул голову ко мне. Морщина пролегла между бровями, то ли от боли, то ли от усилия, нужного, чтобы говорить.

— Касас, — сказал он по-испански.

— Касас сидит в изоляторе на Норт-Байшор-драйв с прошлого четверга. Он лично никому не звонил. Эгеа?

— Адвокат просто передал приказ.

— Эгеа передал приказ для Пардо?

— Эгеа передал… — Варо запнулся. Кончик языка снова коснулся губы. Гарса поднес ему воду, Варо жадно глотнул.

— Эгеа передал Рубену. Рубен передал нам.

— Рубен ваш кузен.

— Да, он мой родственник.

— А Рубен, перед кем он отчитывается? Перед Касасом?

Варо помолчал. Снова посмотрел в потолок. Видимо, что-то решал, обрывал последнюю нить с прошлым, нарушал верность чему-то, что было больше его собственной жизни.

— Долорес и дети, — сказал я тихо. — В Хайалии.

Варо закрыл глаза.

— Касас платил. — Голос у него стал тише, едва различимый. — Касас платил наличными. Каждую субботу. Через Рубена. Но Касас не отдавал распоряжений. Распоряжения шли… — Он замолчал, видимо, подбирая слово. — Распоряжения шли через другого.

— Кого?

Варо смотрел на потолок. Гарса повторял по-испански то, что говорил Варо, для меня, медленно, разборчиво.

— Лиценциадо, — сказал Варо.

Я переспросил, чтобы услышать еще раз.

— Лиценциадо?

— Лиценциадо. — Варо чуть кивнул. — Так его называли. «Лиценциадо» это по-испански «дипломированный», «образованный». Так у нас на Кубе зовут адвокатов. Или людей с образованием. Тех, кто работает с бумагами, а не на улице.

— И это его кличка?

— Да, кличка. Имени не знаю.

— Он адвокат?

— Не знаю. — Варо снова закрыл глаза. Дренаж пузырился. — Никогда его не видел. Только знал, что распоряжения идут от Лиценциадо. Через Касаса, хотя он только исполнитель. Лиценциадо это всему голова.

— Он в Майами?

Варо долго не отвечал. Я уже думал, что он провалился в забытье. Но потом он медленно открыл глаза.

— Не в Майами, — сказал он. — Он в Вашингтоне.

Я почувствовал холод в груди. Гарса посмотрел на меня и перевел слова Варо, чтобы я не сомневался:

— Он сказал «в Вашингтоне». Я уверен в этом.

— Эрнесто, — сказал я. — Откуда вы знаете, что он в Вашингтоне?

— Касас однажды сказал. Когда был пьяный. Это было в прошлом году. Сказал… — Варо опять запнулся и глотнул. — Сказал «Лиценциадо приехал из Вашингтона. Он всегда звонит из Вашингтона, а тут приехал. У него там клиенты, у него там проходит вся жизнь».

— И не назвал никакого имени?

— Никакого. Никогда. Только «Лиценциадо».

Я молчал. Варо тоже молчал. Через минуту он повернул голову и пристально посмотрел на меня прямо. Глаза у него были усталые, тяжелые, в них отражался свет ламп под потолком как маленькие желтые точки.

— Митчелл, — сказал он, и это было первое имя, которое он произнес за весь разговор. Он его, видимо, услышал утром в кафе. — Митчелл, еще кое-что.

— Что?

— Лиценциадо говорил… — Варо собрался с силами, голос вышел чуть громче. — Касас сказал, что у Лиценциадо везде свои люди. — Он опять запнулся. — В Майами, Нью-Йорке и в Вашингтоне. В полиции. В прокуратуре. — Совсем тихо: — И в ФБР тоже.

Помолчал.

— У него везде люди. Так говорил Касас. Я просто повторяю.

И закрыл глаза.

Я сидел еще минуту. Дренаж пузырился. Кардиомонитор пиликал медленно и ровно, на уровне в пятидесят два удара.

За окном где-то на парковке кто-то завел мотор я узнал по звуку «Шевроле». Гарса неподвижно стоял у изножья кровати.

— Эрнесто, — сказал я. — Долорес и дети получат охрану в течение четырех часов. Я позвоню прямо сейчас.

Варо не открыл глаз. Только чуть кивнул, еле наклонив голову.

Я встал. Поднял портфель. Гарса посмотрел на меня. Я кивнул, и мы оба тихо вышли в коридор.

Эрнандес поднялся и открыл дверь. Аларкон отложил газету.

— Все в порядке? — спросил Эрнандес.

— Да. Если он что-то скажет, записывайте, кратко, в журнал. Если придет адвокат, он имеет право на встречу, не препятствуйте, но запишите время. Если придут другие, их не пускайте, звоните Гарсе или мне.

— Понятно.

— И еще. — Я полез в карман пиджака, достал блокнот, вырвал из него листок, написал на нем шариковой ручкой адрес. — Адрес жены Варо в Хайалии. Долорес Варо, сорок два года, трое детей. Позвоните в офис Брэдшоу, скажите от моего имени, туда нужно отправить двух агентов, на наружное наблюдение, до конца процесса. Это срочно.

— Сделаю.

Мы прошли по коридору до лифтов. Остановились. Гарса посмотрел на меня.

— Митчелл.

— Что?

— Я переводил каждое слово.

— Да я понял что ты неплохо знаешь английский.

— Он сказал что их люди везде, в ФБР тоже.

— Да молодец, ты ничего не упустил.

— Это надо передать начальству. Сегодня же.

— Передам сегодня. По защищенной линии из офиса Брэдшоу. — Мы пошли дальше. — Сначала к Брэдшоу. Он в этой же больнице. Потом позвоню. Потом у меня самолет в Вашингтон, завтра утром.

— А как быть с Сирано?

— А что с ним? Он сидит в федеральном изоляторе. До его перевода в Майами-Дейд для предварительного слушания у нас есть время. Он успеет понять, что Лиценциадо его не вытащит, и заговорит, а может не успеет. — Мы прошли в другое отделение на этом же этаже. — Пойдем посмотрим на Брэдшоу.

Палата напарника была на этом же этаже, через семь дверей по коридору. Когда я открыл дверь, Брэдшоу сидел на кровати, в больничной рубашке, левая рука в гипсе и покоилась на повязке-косынке через шею.

На тумбочке рядом стояла пепельница с одним окурком «Лаки Страйк», в руках у него развернутая «Майами Геральд», полуденный выпуск. На первой полосе статья про «Власти провели