Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

Машина припарковалась в десяти ярдах от кафе, на той же стороне улицы. Двигатель заглох.

С пассажирской стороны вышел крупный мужчина лет пятидесяти, в светлой рубашке-«гуайябере» и в темно-серых брюках. Шесть футов ростом, плечи широкие.

Короткая стрижка, седоватые виски и темная загорелая макушка. Лицо тяжелое, неподвижное, с тем особым выражением, какое бывает у профессионалов. Не выдает мыслей, потому что давно отучилось от этой привычки.

Двигался он экономно, шаг ровный, не торопится, ровно с той скоростью, с какой полагается заходить в помещение, не привлекая внимания. Привычка человека, который входил в чужие дома много раз и каждый раз делал это первым.

С водительской стороны вышел мужчина лет тридцати пяти, среднего роста с темными волосами, в синей рубашке без рукавов. Этот более насторожен, оглядывался по сторонам пока обходил машину, посмотрел на тротуар через дорогу.

На мне в «Додже» не задержался, посмотрел дальше, на обувщика, на Ченетти с газетой. У него под рубашкой, на пояснице, угадывался пистолет, одежда слегка топорщилась.

Они остановились на секунду у двери кафе. Старший огляделся еще раз, посмотрел через витрину внутрь и кивнул младшему.

Открыл дверь и они зашли.

Из колонки моей «Моторолы» прохрипел тихий голос Ченетти:

— Двое. Заходят. Старший крупный, седые виски, светлая гуайябера. Младший поменьше, темные волосы, синяя рубашка без рукавов. Я их идентифицировал. Первый Пардо, бывший военный из Гаваны, всегда вооружен. Второй Эрнесто Варо, кузен посредника Рубена Варо, которого я фотографировал возле кафе раньше.

— Принято, — сказал Брэдшоу в свою рацию. — Гарса, заходишь через черный.

— Понял, — ответил Гарса.

Брэдшоу повернулся ко мне, расстегнул кобуру до конца и достал «Магнум».

— Идем.

Мы вышли из «Доджа» одновременно. Я с пассажирской стороны, Брэдшоу с водительской.

«Смит-Вессон» уже привычно нырнул мне в правую руку, ствол направлен в землю, левая ладонь поверх, двойной хват. Двадцать ярдов через дорогу до двери кафе мы прошли за пять секунд, не бегом, а быстрым деловым шагом.

Ченетти с противоположной стороны улицы поднялся со скамейки, на ходу убрал газету и уже шел к нам, держа «Кольт» в правой руке у бедра, прикрытый сумкой-почтальонкой.

В кафе Брэдшоу вошел первым, большой человек в большой стране, протиснулся через дверь. Я держался за ним в полутора шагах,

Ченетти следовал за мной. Дверь звякнула колокольчиком над косяком.

В основном зале сидело трое, старая женщина с мальчиком за угловым столиком, у обоих перед собой по стакану молока и кубинский тост; бармен за стойкой, протиравший стакан.

Он поднял глаза, увидел нас и оружие. Не вскрикнул. Одновременно с этим нас заметил Пардо.

Он в это мгновение уже подходил к двери в заднюю комнату, успел пересечь зал, и поднял руку чтобы открыть дверь. Развернулся в нашу сторону.

Время как будто разом развалилось, секунды растянулись, движения окружающих стали медленные.

Пардо был профессионалом. Это видно по тому, что в его глазах не возникло ни доли удивления, только мгновенный расчет, сколько нас и где мы находимся.

Он не стал тянуться за пистолетом, оружие у него под рубашкой в поясной кобуре, доставать его, имея перед собой троих федералов с уже извлеченным оружием, это самоубийство. Вместо этого Пардо левой рукой схватил ближайший столик, деревянный, на четверых, и одним рывком повалил его набок, развернув столешницей к нам. Бутылочка «Табаско» с поверхности столика взлетела, описала дугу, упала на пол и разбилась.

— ФБР! — крикнул Брэдшоу. — Не двига…

Пардо уже сидел на корточках за повернутым столиком, и в его правой руке уже мелькнул пистолет. Я не успел разглядеть какой, и в эту секунду Пардо выстрелил.

Калибр у него был, видимо, девять миллиметров, «Браунинг Хай Пауэр» или похожая европейская модель, бывшие офицеры БРАК любили такие. Звук выстрела в маленьком зале с низким потолком ударил по ушам, как удар лопатой по жестяной крыше.

Вспышка осветила опрокинутый стол и часть лица Пардо, собранное, без эмоций, с сухой сосредоточенностью игрока в шахматы, делающего ход в позиции, в которой мата избежать нельзя, но партию можно затянуть.

Первая его пуля прошла мимо меня, над плечом, я почувствовал как воздух чуть колыхнулся слева от уха, и услышал удар где-то позади, в стекло витрины с пастелитос. Стекло треснуло и посыпалось.

Я уже опустился на колено за стойкой кассы, ее массивная деревянная боковина прикрыла меня по пояс. Брэдшоу нырнул за стену коридора, ведущего в туалет, держа «Магнум» в обеих руках на уровне груди. Ченетти уже залег у двери, прижавшись к косяку и водил «Кольтом» вдоль зала.

Старая женщина с мальчиком у углового столика пронзительно закричала по-испански, схватила мальчика обеими руками и утянула под стол. Бармен за стойкой исчез из виду, видимо, тоже упал на пол.

Варо в этот момент был еще в задней комнате, он, видимо, успел туда зайти раньше Пардо. Сейчас, услышав выстрел, делал то, что положено делать в такой ситуации профессиональному напарнику.

Дверь в заднюю комнату распахнулась, Варо вышел оттуда, стреляя на ходу.

Из задней комнаты, со стороны черного хода, я услышал как треснул деревянный засов, это Гарса вышиб дверь со двора. И уже в следующую секунду послышался его громкий голос:

— ФБР! На пол!

Я выстрелил в Пардо. Из-за стойки кассы, на расстоянии двенадцати футов, целясь в верхнюю половину опрокинутого стола, где была видна его голова и плечо.

Револьвер держал двойным хватом, мушку направил на плечо, плавно нажал на спуск. «Смит-Вессон» гавкнул, отдача увела ствол вверх и вправо на полтора дюйма. Я опустил его обратно, выстрелил еще раз, уже с поправкой.

Первая пуля попала Пардо в правое плечо, он дернулся, чуть отшатнулся, но пистолет не выронил. Вторая угодила ему в грудь, под ключицу.

Пардо потерял равновесие и завалился на бок, спиной к стойке, на которой стояла эспрессо-машина «Ла Павони». Машина задрожала, пар из латунного носика тонкой струей пошел в воздух.

Он лежал, раскинув руки. Пистолет выпал из его руки и скользнул по полу.

Варо в это время успел выстрелить в Брэдшоу. Пуля попала ему в левое плечо.

Брэдшоу качнулся, прислонился спиной к стене коридора, но «Магнум» удержал в правой руке, левая повисла, рукав рубашки начал темнеть.

— Брэдшоу! — крикнул я.

— Жив, — выдохнул он. — Жив, продолжай.

Варо собирался стрелять второй раз, он водил стволом, ища цель. Из задней комнаты показались Гарса и Ченетти. Последний выстрелил первым от двери, три раза подряд, быстро, профессиональной двойкой и третьим