Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

— Появятся. Не Эгеа и не Сирано. Исполнители. Те самые, что привязали Фуэнтеса проволокой к стулу.

Брэдшоу долго молчал.

— Митчелл, — сказал он. — Это уже не «канареечная ловушка». Это засада на исполнителей убийства Фуэнтеса.

— Ну да так и есть, а как ты хотел? Она дает нам сразу две вещи. Первое, мы берем исполнителей, живыми или мертвыми, как получится. И во-вторых, это окончательное доказательство против Сирано. Если по адресу из его конверта в подтвержденное время приходят люди с оружием это не косвенная улика, а прямое доказательство.

— А если Сирано тоже там появится?

— Не появится. Он не дурак. Он передаст команду и останется в офисе, у всех на виду, чтобы сделать алиби. Это профессионально. Также он делал в ноябре, когда сдавал Фуэнтеса.

— Значит его берем отдельно. Уже после.

— Да, если наш капкан в кафе «Лас Пальмас» захлопнется.

Брэдшоу кивнул. Снял трубку «Вестерн Электрик» и набрал номер.

— Карл. Это Брэдшоу. Слушай, дело короткое. Завтра утром тебе придется кое-что сделать через свой отдел.

* * *

Кафе «Лас Пальмас» располагалось на Калье Очо, между Семнадцатой и Восемнадцатой авеню, в одноэтажном здании розового цвета с витриной.

Над дверью висела выцветшая на солнце вывеска с пальмой и надписью «КАФЕТЕРИЙ — ЗАВТРАК — ОБЕД, С 6 УТРА ДО 8 ВЕЧЕРА». Перед входом два металлических столика на тротуаре под зеленым тентом, на каждом по пепельнице. У витрины стеклянная стойка с кубинскими сэндвичами, пирожками-пастелитос и гуаявой в желтом глянце.

Внутри основной зал на десять столиков, барная стойка с эспрессо-машиной «Ла Павони» и витриной с выпечкой. Кубинские плакаты на стенах, портрет Хосе Марти над кассой.

В дальней стене зала узкий коридор, ведущий к туалету и кладовке. Рядом с коридором еще одна дверь, без таблички, выходящая в заднюю комнату.

Задняя комната размером двенадцать на пятнадцать футов, низкий потолок около восьми футов высотой, обитый деревянной рейкой, как в «Блю Коконат», только более обшарпанной. Восемь столиков, накрытых клеенкой в красно-белую клетку.

Стулья деревянные, разномастные, часть с жестких, часть купленных позже на распродаже. На стенах дешевые гравюры с видами Гаваны до Кастро: Малекон, Капитолий и Эль Морро.

Окно одно, узкое, выходит в переулок за домом. Освещение давали две голые лампочки на шнурах, плюс дневной свет через витрину коридорного окошка.

Это место Диксон описал недавно, когда я сидел у него в кабинете на четвертом этаже BNDD. Точнее, описал «Лас Тукас», но кафе с задней комнатой в Маленькой Гаване однотипны, и «Лас Пальмас» отличалось от «Лас Тукас» главным образом названием и тем, что находилось на полквартала ближе к перекрестку с Семнадцатой авеню.

В девять тридцать утра я сидел на пассажирском сиденье «Доджа Полары» в полквартала от кафе, в тени мадронового дерева. За рулем Брэдшоу, в неизменной синей гавайской рубашке.

Окна машины опущены на четверть, на приборной панели стояла портативная «Моторола Хэнди-Токи» Эйч-Ти-двести в режиме приема, динамик прижат к ладони. Кобура у Брэдшоу расстегнута. Моя тоже. Полные барабаны, скоростные «Спид Лоудеры» в подсумках на поясе.

В пятидесяти ярдах от кафе, на противоположной стороне улицы, на той же Калье Очо, у витрины обувной мастерской «Сапатерия Колон», на лавке сидел Ченетти. В легкой клетчатой рубашке-«гуайябере», в темных солнцезащитных очках, читал «Эль Диарио де лас Америкас».

Газету не читал, он смотрел поверх нее на вход в кафе. У его ног стояла кожаная сумка-почтальонка, в которой лежала «Моторола» в режиме передачи и служебный «Кольт Кобра».38, четыре дюйма на шесть патронов.

С тыльной стороны кафе, в переулке, в семи ярдах от черного хода находился Гарса. Сидел в машине, сером «Бьюик Скайларк», припаркованном у мусорного контейнера.

Сидел за рулем, в темно-синей рубашке-«поло» и кепке «Майами Долфинс», читал журнал «Спортс Иллюстрейтед». На обложке Дон Шула, тренер «Долфинс», только что выигравших регулярный сезон НФЛ без единого поражения. Газеты Майами всю неделю заполнены этим сообщением, каждая первая полоса.

У Гарсы тоже «Моторола» на режиме передачи и служебный «Кольт» впридачу. Третья «Моторола» у нас в машине, на канале четыре, в режиме приема.

В девять сорок пять Брэдшоу вышел из «Доджа», подошел к кафе через дорогу, взял у входа пастелитос с гуаявой и кубинский кофе в маленькой пенопластовой чашке, чтобы выглядеть нормальным человеком, сидящим в машине с завтраком. Вернулся и передал мне второй пастелитос.

— Сирано сейчас в офисе?

— На месте. Гарса звонил из таксофона в семь пятнадцать утра, в офисе подтвердили, он пришел в семь сорок шесть. Получил информацию от Диксона в восемь.

— И сидит там?

— А куда ему деваться. Как ты и сказал, ему нужно алиби. С кем-то говорил по внутреннему, это нормально, у него с десяти совещание по другому делу, согласовывал перенос. На улицу не выходил.

— Интересно, как он передаст информацию? Ему надо поторапливаться.

— Что-нибудь придумает. Сирано не дурак.

Время тянулось. На Калье Очо шла обычная утренняя жизнь.

Брели старухи в платках с авоськами, мужчины в гуайяберах шли в банк или в страховую контору, мальчишка лет двенадцати с тележкой, продавал цветы из ведра. Из открытых дверей соседнего магазина «Боде́га Эль Палмар» доносилось радио, кубинская станция «Радио Машабо», новости на испанском, потом реклама ромового завода «Бакарди», потом сальса-пластинка Селии Крус, с густым, как карамель голосом.

Я смотрел на дверь кафе. В девять пятьдесят один из нее вышел старик-кубинец в шляпе «панама», постоял у входа, закурил и ушел. В девять пятьдесят пять зашли две женщины с хозяйственными сумками, местные, видимо, постоянные посетительницы. В десять ноль пять зашел мужчина в форме почтальона «Ю-Эс Постал Сервис», на минуту, видимо, забрал что-то у хозяина и ушел.

— Кто там? — спросил я тихо.

— Что?

— Думаю над тем, кого они пришлют. Касас уже арестован, командует Эгеа во время встреч, посредничает Рубен Варо. Тут работают кубинцы из бывших БРАК, «Бюро де Репресьон де Активидадес Комунистас», осевших в Маленькой Гаване после пятьдесят девятого. Это батистовская тайная полиция, они специалисты по допросам. Если Касас отправит кого-то чтобы закрыть свидетеля, он отправит как раз их.

— Эти ребята работают тихо.

— Они работают так тихо, что никто не услышал, как кричал Фуэнтес. Это их метод.

В десять часов двадцать одну минуту по Калье Очо подъехал коричневый «Меркьюри Монтерей» семьдесят первого года и флоридскими номерами. В