В небе 1941-го - Михаил Дорин

— Спасибо, Василий Иванович.

— Ну, я твой должник. Ты меня в тот день на фронте, 28 июня, дважды прикрыл от атак. Так что, заслужил, Михайлов.

Я вспомнил, как держался в тех вылетах за командиром. Пытались Коровину несколько раз зайти в хвост, но я каждый раз атаковал их быстрее.

В назначенное время весь лётный состав прибыл для получения задачи на КП. У каждого была наготове карта с нанесённым маршрутом полёта. Теперь мы знали окончательно, где будет наш основной аэродром базированная.

Название его было Тройкино, и находился он недалеко от Вязьмы.

Все расселись за столы в классе постановки задач в ожидании командира полка. На тёмной доске висела большая карта с нанесённым маршрутом.

Штурман полка Храмцов расписывал на доске позывные аэродромов по маршруту следования и частоты, на которых работают руководители полётами.

Рядом со мной сидели и двое моих подчинённых Вихров и Булкин. Я быстро проверил их карты и задал им пару вопросов для контроля. Особенно меня интересовало, знают ли они, где районы работы нашего ПВО.

— Командир, я про ориентиры думаю. Реку-то я с воздуха узнаю. Железную дорогу тоже. Но вот здесь непонятно.

Вихров ткнул измазанным в чернилах пальцем в мою карту.

— Граница ответственности красным нарисована. А как я её сверху-то увижу?

— Слава, линию эту на земле не красят. Но если ты за неё случайно залетишь, тебе её зенитчики быстренько красными трассерами подсветят. Ярко-ярко.

— Вот умеете вы чётко всё сформулировать, — улыбнулся Вихров.

Когда мы закончили с обсуждениями, появился Резников. Все молча встали, когда командир вошёл в помещение.

— Не подпрыгиваем, — махнул рукой Алексей Семёнович, и все сели на свои места, заскрипев стульями.

Командир расстегнул и положил на стол своё полётное снаряжение, кобуру с пистолетом и подошёл к карте.

— Итак, товарищи лётчики. Место нашего назначения — Тройкино. Аэродром прифронтовой, а враг уже сейчас развивает наступление на Смоленск. Это если вкратце о ситуации на фронте, — начал постановку командир полка.

Он посмотрел на карту и взял указку. Прокашлявшись, Резников продолжил.

— Идём тремя группами — одна из шести самолётов и две по семь. Интервал между группами 5 минут. Состав групп доведём сейчас отдельно.

В итоге, старшим первой группы был Резников. Вторую группу возглавит Переяслов, а третью — Коровин. Моё звено полетит в группе Коровина.

— Перелёт будет проходить в два этапа. Первый этап — Сейма — Кубинка. Расстояние 350 километров. Высоты — 1500–2500 метров. Летим строго визуально. Основной ориентир — это линия железной дороги Горький — Москва, — провёл Алексей Семёнович по карте.

Он довёл, что предусмотренного в таких случаях самолёта-лидера Ли-2 или бомбардировщика СБ не будет.

— После промежуточной посадки в Кубинке, взлетаем на Тройкино. Расстояние — почти 200 километров. На этом этапе занимаем 500–1000 метров. Переговоры в эфире исключаем. Только по делу.

Когда командир закончил с доведением маршрута, он взял паузу и подошёл к столу со своим снаряжением.

— Что ещё хотел вам сказать⁈ Техника у нас новая, а вот опыта у многих не особо много. Не пытайтесь в воздухе что-то сделать с самолётом. Если случается отказ, пожар или ещё что-то, сразу доклад. Спокойно и без истерик. Если отказ не прошёл, выполняете отворот на Восток, ищите подходящее поле для вынужденной посадки. Садитесь, а потом уже будем разбираться, как такое могло случиться.

Разъяснив ещё несколько моментов, командир закончил ставить задачу. Вышел к доске штурман полка Храмцов и объяснил, где характерные ориентиры по карте.

После выступил и местный синоптик, а затем командир полка вновь взял слово.

— Главное — держитесь за ведущим. Вопросы? Если вопросов нет, по самолётам!

На стоянке уже все самолёты были готовы к вылету. Каждый из лётчиков внимательно осматривал свой ЛаГГ-3, на котором ему предстояло перелететь к новому месту базирования. Большинство самолётов мы получили вчера с местного авиационного завода. И они уже были несколько доработанные.

Я подошёл к своему борту, где меня уже встречал механик. До сегодняшнего дня я его не видел и не знал, так как своего самолёта не было. Теперь же за каждым самолётом закреплён свой механик.

Вот и за моим ЛаГГ-3 с бортовым номером 88 был закреплён человек.

Руки и комбинезон этого механика были буквально пропитаны маслом, копотью и бензином. Из карманов торчала ветошь для протирки самолётных узлов и деталей.

Сам же механик был даже старше моего истинного возраста.

— Товарищ командир, борт к вылету готов, — вытянулся передо мной механик.

— Вольно. Я лейтенант Михайлов, а вас как зовут? — поинтересовался я у старшины.

— Степан Акимович я. Фамилия Донских.

Можно и не гадать, мой механик самый настоящий казак. Он был грузный и без усов. На висках была солидная проседь, а в глазах читалась непомерная доброта.

Когда я жал его руку, то чувствовал всю мощь этого человека. На вид он был в полтора раза больше меня по всем показателям.

— Очень приятно. Пойду осмотрюсь, Акимыч.

Я быстро осмотрел самолёт, проверил его фюзеляж, капоты двигателя и целостность предкрылков. Всё же на этот самолёт успели поставить эту доработку.

— Николаич, вы откуда родом-то сами будете? — спросил у меня Акимыч, пока я проверял втулку винта.

Вопрос, конечно, с подковыркой для меня. Тут главное — не ошибиться. Будет странно, если я не отвечу ему о месте рождения своего предшественника.

— С Волги я. Слобода Владимировка, слышал о такой? — спросил я.

— Что-то слыхал. Как тебе вообще самолёт? — спросил он у меня.

— Есть выражение Акимыч. Настоящий лётчик должен уметь летать на всём, что летает. И с небольшим затруднением летать на том, что летать не может в принципе. А наш ЛаГГ-3 летать может, — улыбнулся я, погладив консоль крыла.

Степан Акимович улыбнулся и подсадил меня в кабину самолёта. Я спокойно пристегнулся и начал надевать перчатки.

— Ты там, только за температурой трошки не забывай посматривать. Движок справный, но контроль нужен, — сказал мне Акимович.

— Сделаем. Спасибо, — ответил я и поднял свой кулак, чтобы стукнуться им с кулаком механика.

Степан Акимович не сразу, но понял смысл этой «фишки». И тут же коснулся моего кулака своей «кувалдой». У меня аж локоть чуть не защемило от такого удара.

— Мощно, — ответил я.

В этот момент Акимович достал из кармана небольшой свёрток и раскрыл его. В нём был маленький сахарок.

— Бери, казак. Перед взлётом пожуй. Гуторят, что мозг будет дюже хорошо работать.

Не сразу, но я взял гостинец и сразу закинул в рот. Сахарок оказался дюже сладким.

В этот момент над лесом