Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

Шмель отряхнул руки и посмотрел на люк.

— Даже я бы тут не искал.

— Вот поэтому тут и лежит.

Он хмыкнул, покачал головой и сел обратно за руль. Я ещё раз оглядел склады, пустую дорогу между рядами и только после этого вернулся на пассажирское сиденье.

— Теперь за Виктором.

Шмель коротко кивнул, включил передачу, и «Москвич» покатил обратно к сторожке.

Виктор стоял там же. Когда мы подъехали, он молча сел назад.

— Закончили? — спросил он.

— Закончили.

Виктор долго смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Ладно. К Волкам.

— К Волкам, — подтвердил я.

Шмель включил передачу, и мы поехали прочь из складской зоны.

От автора:

Книга С. Васильева «Полное погружение» https://author.today/work/596526.

— С чем или с кем связаны загадочные несчастные случаи и нераскрытые убийства отечественных ученых и инженеров начавшиеся в конце XIX век и не прекращающиеся до сих пор.

— Что общего между взрывом на флагмане русского флота «Императрица Мария» году и на линкоре «Новороссийск» в 1955 м?

— За какую диверсию были одновременно награждены офицеры разведок воюющих стран — Британии и Германии?

Ищем ответы на эти вопросы в 1916 и 2023 году.

Первая книга уже вышла в печати.

Глава 15

До места Шмель вёл нас через дворы. Шли, как и следовало в нашей ситуации, делая крюки. Даже при таком раскладе я то и дело проверял, нет ли за нами хвоста.

Куда мы едем, я прекрасно понимал, хотя и не подавал виду. Когда мы уже подъезжали, Шмель заговорил:

— Там сначала быки будут, — сказал он. — Братва у нас специфическая… так что будь готов, если захотят наехать…

Шмель помолчал, видел, что я никак не отвечаю и не реагирую на его слова.

— Я тебя просто предупреждаю, Валер.

— Я понимаю.

Он хмыкнул, потом кивнул на поворот.

— Сейчас направо, там будет автосервис, а рядом шашлычка. Нам надо одного братка найти, чтобы тему пробросить, а он на главного уже выедет…

— Как зовут?

— Костя Резаный.

Я коротко кивнул, показывая, что услышал. Спрашивать, кто такой этот Костя и почему он Резаный, я не стал. И так знал. Хотя Шмель, естественно, о моих познаниях в курсе не был. Поэтому с любопытством во взгляде покосился на меня.

— Почему Резаный, не спросишь?

— Нет, — я покачал головой.

— Ну ты, блин… обычно это напостой спрашивают!

Виктор Павлович всё это время сидел сзади. Молчал. После склада он почти не задавал вопросов, и это было правильно. Он уже понял главное: сын выведен отдельно, оружие ушло из-под него, а сам он пока нужен живой и на связи.

Шмель за рулём нервничал сильнее обычного. Одно дело — везти в «Москвиче» меня, другое — богатого коммерсанта, из-за которого город мог встать на уши. Виктор сидел ровно, руки держал на коленях, но я через зеркало видел: он запоминает дорогу, повороты, дворы и вывески. Человек, привыкший всё контролировать, даже в чужой игре пытался собрать себе карту действий.

— Не старайтесь, — сказал я, не оборачиваясь.

Виктор поднял глаза.

— Что именно?

— Запоминать маршрут. К Резаному вы не пойдёте.

Шмель коротко покосился на меня.

— А куда он?

— Останется в машине.

Виктор усмехнулся.

— Ты решил прятать меня от людей, с которыми собираешься говорить о моей партии?

— Да, — ответил я. — Пока Резаному знать о вас не надо. Чем меньше людей понимает, что коммерсант рядом, тем лучше.

Виктор помолчал и отвернулся к окну.

— Разумно, — сказал он после паузы.

Шмель свернул направо. Дорога здесь стала заметно похуже. Асфальт оказался разбит грузовиками, а ямы явно латали чем придётся. Слева тянулся забор из ржавого профлиста, справа стояли автомобильные боксы, будка шиномонтажа и ларёк с мутным стеклом. Над ларьком висела вывеска «Шашлык», написанная красной краской по фанере. До чудеса маркетинга 2026 года местным коммерсантам было, конечно, далековато.

Запах улицы я почувствовал сразу — пахло жареным мясом вперемешку с дешёвым табаком. У открытого гаража играла музыка из магнитофона.

— Музыка на-а-ас связала…

Рядом с бочкой стояли трое мужиков, щёлкали семечки и смотрели на дорогу. У «Жигуля» без переднего колеса сидел парень в спортивных штанах.

— Приехали, — сказал Шмель.

Он поставил «Москвич» чуть в стороне от основного входа, не прямо у бочки, где стояли братки, а ближе к облезлому забору и куче старых покрышек. Место было не идеальное, зато издалека в салоне никого не будет видно.

— Двигатель не глуши, — сказал я.

Шмель вопросительно посмотрел на меня, но ключ не тронул. «Москвич» продолжил тарахтеть, будто старый дед, которого заставили нести мешок картошки на пятый этаж.

Я повернулся к Виктору.

— Вы остаётесь здесь.

Виктор посмотрел на братков у бочки, потом на вывеску шашлычки.

— А если ваши Волки начнут задавать вопросы?

— Это не мои Волки. И они не должны знать, что вы здесь.

— Почему?

— Потому что Резаный сейчас будет решать, звонить наверх или нет. Если он узнает, что коммерсант сидит в машине, разговор уйдёт не в ту степь. Вас начнут вытаскивать, проверять, давить, а мне нужно сначала показать ствол и объяснить схему. Вы нужны позже.

Виктор медленно кивнул.

— Хорошо.

Виктор откинулся на спинку сиденья и стал смотреть вперёд, через мутное лобовое стекло.

— Погнали? — спросил Шмель.

— Иди первый. Сначала выйдешь один, поздороваешься с пацанами. Потом выйду я.

Шмель задумался, но, судя по кивку, согласился с моими словами. Он ухмыльнулся и вышел. У бочки сразу повернулись головы. Из шашлычки выглянул толстый мужик в засаленном фартуке, оценил машину, нас, Шмеля и вскинул руку приветственно.

— Ёлы-палы, Шмель!

— Братва, Шмель вернулся!

— Здорово, родной!

Пацаны явно были рады видеть своего братка. Некоторое время Шмеля не было на радарах. Он провалился сквозь землю. И сейчас, при всей, так сказать, братской любви, ему следовало объясниться на тему того, где он всё время пропадал.

Всё-таки по-другому не получится. Братская любовь братской любовью, но, учитывая нездоровую обстановку в городе последнего времени, сделать это придётся. И причём так, чтобы объяснения братков удовлетворили.

Моё появление в тот момент, когда эти объяснения прозвучат, было по крайней мере лишним.

Сидя в машине, я ждал, пока Шмель подаст сигнал выходить. Что именно он говорил пацанам, я не слышал. Но видел, как братки задают ему уточняющие вопросы. И Шмель на них подробно отвечает.

Наконец через несколько минут братки всплеснули руками и начали обнимать Шмеля. Тот после таких вот братских объятий указал в сторону «Москвича», сказал ещё что-то, а затем махнул мне рукой —