Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

В ресторане было тепло, даже душно. За стойкой вроде сидела гардеробщица. В большом зале ярко горели люстры. За одним столом шумно отмечали что-то мужики в костюмах, за другим две женщины в ярких блузках ковыряли вилками салат и смотрели в сторону сцены, где скучающий музыкант поправлял микрофон.

Но нас повели не в центр зала. Костя прошёл вдоль стены, мимо колонны и официанта с подносом, потом свернул к дальнему углу. Там стояла ширма с резными деревянными вставками, а за ней был отдельный стол. Половину стола занимала еда: шашлык, зелень, лаваш, маринованный лук, тарелка с помидорами, графин с чем-то прозрачным и маленькая рюмка, к которой почти не притрагивались.

За столом сидел Семён Игоревич.

Он оказался совсем не таким, каким его могли бы нарисовать дворовые фантазии. Без золотой цепи на груди и без перстней на каждом пальце. Мужчина лет сорока с небольшим, в сером костюме и светлой рубашке, с коротко стриженными волосами и спокойным лицом. Он ел неторопливо, аккуратно отрезая кусок мяса ножом. Рядом на стуле лежала газета, сложенная вдвое. Ещё двое сидели чуть дальше, за соседним столиком, смотрели на зал.

Семён Игоревич отложил нож и вилку, промокнул губы салфеткой и посмотрел на нас.

Костя кивнул на меня.

— Это он принёс…

— Присаживайся.

Я сел напротив. Костя и Шмель сели, только дождавшись короткого кивка Семёна Игоревича. Один из людей за соседним столиком чуть повернулся, чтобы видеть мои руки.

Официантка подошла почти бесшумно.

— Ещё приборы? — спросила она.

Семён Игоревич не отрывал от меня взгляда.

— Не надо. Нам поговорить.

Официантка исчезла, а я достал свёрток из-под куртки, положил на край стола и развернул тряпку. Пистолет оказался рядом с тарелкой лука и лавашом. На белой скатерти он смотрелся ещё грубее, чем на Костиной газете с салом.

Семён Игоревич посмотрел на пистолет.

— Говори, — сказал он.

От автора:

Вышел второй том ТОПовой книги о лётчиках времён ВОВ. На первый том действует скидка: https://author.today/work/574657 Враг наступает, в небе хозяйничают «мессеры». За ними охотятся лучшие асы Люфтваффе. Раз за разом они поднимаются в воздух, чтобы приблизить Победу.

Глава 16

— Говори.

Голос у лидера ОПГ был тихий, такой, чтобы приходилось прислушиваться к словам. Я по прошлой жизни был знаком с немалым количеством преступников высокого ранга. Но быть знакомым с Семёном Игоревичем мне не довелось. Этого, без всякого сомнения, достойного мужчину просто убили во время начала войны между группировками. И вот сейчас этот человек, прошедший Афган, сидел передо мной, всё ещё живой.

Я достал свёрток и положил на стол. Развернул тряпку. Ствол лёг на дерево с коротким глухим звуком. Семён Игоревич даже не потянулся к нему сразу. Вместо этого посмотрел на моё лицо. Его интересовал не сам металл, а как металл оказался у меня.

— Сына вашего поставщика взяли не ради выкупа, — сказал я. — Через него давили на оружие. Татары знают про партию. Хотели забрать её себе, а потом этим же железом ударить по вам. Пацана я вытащил. Товар из-под коммерсанта вывел. Один ствол — у вас на столе.

Семён Игоревич не двигался, даже пальцы на столе лежали спокойно, нисколечко не дрогнув. Он прекрасно понимал ценность только что озвученной информации. Как и мог сопоставить причину затягивания сделки отцом Артура с теми сведениями, которые я только что сказал ему.

— Зовут тебя как? — так же едва слышно спросил он.

— Валера.

— Фамилия?

Я назвал. Он кивнул, будто просто поставил галочку в голове, и медленно перевёл взгляд на Шмеля.

— Ты с ним давно знаком?

— Достаточно, чтобы знать: если он говорит, что дело горит, значит, уже дымит, — заверил Шмель.

Мужчина перевёл взгляд на Костю и чуть скинул бровь, давая понять, что хочет услышать его мнение.

— Я бы прислушался, — хрипло заверил Костя.

Семён Игоревич наконец взял ствол. Делал это спокойно и привычно, он-то держал оружие в руках не первый раз. Проверил, повернул боком, посмотрел со всех сторон. Вернул на стол, но руку с пистолета не убрал.

— Где сейчас пацан коммерсанта? — поинтересовался глава ОПГ.

— Пацан уже вне города, — ответил я. — В безопасном месте. Отец его видел.

— А сам отец? — спросил Семён Игоревич.

Я выдержал паузу.

— Рядом. Но пока не здесь.

Семен взял время на подумать, а, видимо, для того, чтобы думалось лучше, начал есть. Вообще еда вроде как улучшает мозговую деятельность. Мы все трое за столом ждали, когда он продолжит.

Семён Игоревич отрезал кусок шашлыка, макнул край в соус, положил в рот и прожевал. Потом взял лаваш, отломил маленький кусок, подобрал им лук с тарелки и только после этого промокнул губы салфеткой.

Костя рядом сопел тяжеловато, смотрел то на Семёна, то на ствол. Шмель устроился на стуле боком, вроде расслабленно, но я видел, как у него на скулах ходят желваки.

Семён Игоревич положил вилку на край тарелки, взял рюмку, но пить не стал. Просто повернул её между пальцами и спросил:

— Откуда у тебя это?

Голос у него был прежний, такой же тихий. Только теперь в нём появилась сталь.

— Из города, — ответил я.

Костя шумно выдохнул. Ответ ему явно не понравился, но лезть поперёк он не стал. Семён тоже не улыбнулся.

— Город большой, Валера.

Он чуть сдвинул пистолет пальцем. Чёрный металл скользнул по скатерти на пару сантиметров и остановился рядом с тарелкой маринованного лука.

— Про партию знают единицы, — продолжил Семён. — Про поставщика знают ещё меньше. А ты сидишь здесь и рассказываешь мне всё так, будто тебе утром сводку на машинке напечатали. Кто тебе это слил?

Я взял со стола кусок лаваша, свернул его трубочкой. Один из людей Семёна, стоявший чуть поодаль от стола, повернулся ко мне, но ближе подходить не стал.

— Источник не назову, — сказал я. — Назову — к вечеру он будет мёртвый.

Шмель перестал крутить пальцами край скатерти. Костя бросил на меня короткий взгляд. Семён Игоревич поставил рюмку обратно, даже не пригубив.

Он молчал, глядя на меня так спокойно, что от этого спокойствия многим взрослым мужикам наверняка хотелось срочно начать говорить всё подряд. Я говорить всё подряд не собирался и своё нынешнее положение понимал прекрасно.

Семён откинулся на спинку стула и сложил руки на животе.

— А если я решу, что проще оставить тебя здесь и поговорить жёстче?

Я положил свёрнутый лаваш обратно на тарелку.

— Тогда партии вы не получите, — честно сказал я. — И никто