Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

Энакин подошел ко мне с носовым платком и водой. Я прополоскала рот и спросила его:

– Ты взял с собой зеркало?

– Да, достать?

– Нужно поговорить с ведьмой. Пойдем в лес.

Рыцарь где-то раздобыл фонарь и повел меня к лесу за хижиной. Я шла медленно, стараясь не споткнуться, и вскоре мы оказались у небольшого пруда, затерянного в чаще. Лунный свет озарял водную гладь.

Взяв зеркало, которое протянул Энакин, я позвала ведьму:

– Медея, мне нужно кое-что узнать. Покажись.

– Какая неожиданность, – отозвалась она с ехидством. – Не думала, что вы когда-нибудь решитесь воспользоваться этим зеркалом.

Ее поддразнивания не тронули меня – существовала проблема посерьезнее. Собравшись с мыслями, я прямо спросила ее, ожидая подтверждения своей гипотезы:

– Ясон убил «другого дракона», так?

– Вот же ж, – воскликнула Медея с легким удивлением. – Как это вы догадались? Умеете удивлять.

– Безумный дракон подстроил ложное пророчество, чтобы заставить Ясона убить его, верно? Для Ясона главное было убить «дракона», не важно какого именно.

Медея слегка улыбнулась и покрутила прядь волос на пальце. Затем, не медля, рассказала правду:

– Да, все так. Безумный дракон, как и вы, был «иномирянкой». Она… Хотя стоит ли продолжать говорить «она»? Ведь после перевоплощения в дракона пол не имеет значения.

– Это не важно. Продолжай.

– Хорошо, хорошо, не торопите.

И она начала неспешно рассказывать:

– Изначально человек, оказавшийся в теле дракона, был крайне доволен новой ролью. Став высшим созданием, она могла делать все что угодно. И дракониха жила полной жизнью: страстно полюбила другого дракона, воспитывала вылупившихся из яиц детенышей, а также помогала людям строить королевства и наблюдала за их процветанием. Казалось, счастье будет вечным, но со временем ее начала одолевать страшная усталость. Жизнь превратилась в мучение. Она отчаянно пыталась справиться с этим, но ничего не могло вернуть ее волю к жизни. Человеческая душа была слишком маленькой и слабой для столь долгого существования, как у дракона. Она хотела умереть, но не могла. Драконы считаются наместниками богов, сильнейшие из всех существ. Никто из них не мог ей помочь, ведь драконы способны причинять друг другу боль, но убить – нет.

В отчаянии безумная дракониха обратилась к ведьмам, но они отказались помочь, заявив, что не хотят убивать столь чудесное создание. Это, конечно, было возможно, но для ведьм это оказалось бы крайне тяжелым и энергозатратным занятием. Слишком уж велика была разница в силах. Кроме того, это бы точно привлекло внимание. Однако вторая по старшинству ведьма, Цирцея, за определенную цену рассказала, как дракониха может умереть. Она объяснила, что в этом мире есть ребенок, чья судьба – убить дракона, и что его предназначение можно украсть. Бог лишь определил, что ребенок убьет дракона, но какого именно, значения не имело. Когда этот ребенок родился, безумная дракониха внушила первосвященнику, что именно она – тот самый, которого нужно убить. А затем стала ждать. Когда уже выросший ребенок убил дракона, весь мир будто раскололся надвое. Закат окрасился кровью. Второй дракон впал в отчаяние. Он не только остался без своей второй половинки, но и не смог получить предначертанный ему конец. Лишенный судьбы дракон начал думать, как же ему вернуть свою изначальную судьбу и умереть. Он долго искал и наконец нашел слабое место этого мира. Оказалось, что для нарушения причинно-следственной связи потребуется принести в жертву нечто столь же ценное, как сердце дракона. Он хотел пожертвовать своим сердцем ради того, чтобы закончить существование. Однако мир был слишком милостив к драконам, так что даже это оказалось нелегким делом. Обычные действия не могли нарушить прописанный закон. И тут до дракона донеслись мольбы двух людей. Женщина молила, чтобы желание девочки, которую она держала в объятиях, сбылось, а та, в свою очередь, мечтала исчезнуть из этого мира. Лишенный судьбы дракон вдруг осознал, что девочка способна исполнить его собственное желание. Тесная связь ее души с прописанным законом этого мира позволила дракону увидеть в ней свой шанс. Он исполнил их желания. Душа девочки исчезла вместе с сердцем дракона, а закон подменил ее душу на подходящую, но из другого мира. В пустое тело вселилось другое сознание, которое должно было управлять этим телом вместо нее… Ваша душа.

Я уже знала это. Однако, услышав все из чужих уст, почувствовала, как силы покидают меня. Это было несправедливо. Моя воля никого не интересовала. Вместе со слезами из горло вырвался сдавленный хрип. Гортань горела, будто охваченная огнем.

– Почему… Я?

– …

– Ответь! Почему именно я?! Почему? Почему обязательно я? Ведь наверняка были те, кто мечтал о подобном! Но почему я? Почему? Почему, черт возьми?!

Моя душераздирающая мольба не тронула ведьму. Она просто отстраненно смотрела на меня. Ее холодный взгляд был невыносим, и я швырнула зеркало в пруд. Знала, что она не виновата, но все равно не могла вынести реальность, обрушившуюся на меня. Зеркало медленно погрузилось в воду. Вместе с ним ушли на глубину и мои мысли.

С новой силой ударила головная боль. Если бы у меня было обезболивающее, я бы разжевала его прямо сейчас. Внезапно я услышала шорох шагов и быстро обернулась. Передо мной стоял Энакин, державший меч у горла Гибриса. Рыцарь заставил первосвященника встать на колени и, взглянув на меня, спросил:

– Этот человек подслушал ваш разговор. Что с ним делать? Убить, чтобы не разболтал?

– Вы… Вступили в сговор с ведьмой? Вы понимаете, что это тяжкое преступление? – несвязно пробормотал Гибрис.

Как будто мне и так было мало проблем, так еще он несет всякую чушь. Лицо Гибриса исказилось от шока, он стал сопротивляться. Энакин лишь одной рукой легко удерживал его. Я холодно посмотрела на первосвященника и ответила:

– Тяжким преступлением оно является для людей из вашей страны. А я, как иномирянка, не принадлежащая к вашему народу, плевать на это хотела.

– Пока вы находитесь в теле леди Мизериан – это преступление! – возразил он.

– И что? – рассмеялась я, не веря своим ушам.

Лицо Гибриса перекосило от гнева.

– Что значит «и что»?!

– Вы собираетесь донести на меня храму? Отлично, валяйте. Может, меч меня и не убивает, но кто знает, что будет с моим телом после костра инквизиции? Ну же, доложите обо мне!

– Леди Мизериан! – взорвался Гибрис. Лезвие меча прижалось к его шее еще сильнее.

– Энакин, отпусти первосвященника. Ведь иначе он не сможет донести на меня.

Рыцарь недовольно убрал оружие и оттолкнул мужчину. Затем я подошла ближе, вытащила обратно меч из ножен и бросила его