Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

– Конечно-конечно! – воскликнуло дитя. – Я живу здесь с самого рождения и знаю все! Провинция Рэндол славится своим озером, знали? Оно такое глубокое и красивое, что люди специально приезжают сюда, чтобы увидеть его. У нас в гостинице можно даже взять напрокат лодку!

Ребенок стал оживленно рассказывать о ночном рынке и других местных достопримечательностях. Я дала ему еще одну монетку и закрыла дверь.

Теплая вода приятно окутала тело. Уже давно я не имела возможности помыться в одиночестве. В поместье, сколько бы ни просила оставить меня одну, горничные всегда суетились вокруг меня, помогая. Откровенно говоря… Это было удобно. Они мыли мне волосы, сушили их… Если бы у меня были деньги, я жила бы так и в Корее. Подумав об этом, я тихо засмеялась и принялась намыливать тело. После того как тщательно смыла дорожную пыль и высушила волосы, я снова позвала ребенка, потянув за веревочку, чтобы тот забрал бочку. Я легла на кровать, укрылась одеялом и не заметила, как уснула.

Когда я открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. За окном виднелись мерцающие огоньки. Похоже, это был тот самый ночной рынок, о котором говорил мальчик.

Я тихо позвала Энакина и мысленно сосчитала до трех. Раз, два, три.

– Вы звали?

Конечно.

Удовлетворенно улыбнувшись, я сказала Энакину, стоящему за дверью:

– Собирайся, мы идем на ночной рынок.

Глава 9. История одного первосвященника

С самого рождения Гибрис отчаянно цеплялся за все, что помогало выжить. Сначала это была пуповина матери, потом – край ризы первосвященника. Когда он начал понимать суть вещей, то стал держаться за истину, провозглашенную богом. Причина, по которой ему приходилось это делать, заключалась в том, что его жизнь всегда балансировала на грани. Спасение приходило к нему только в последний момент перед падением. Было тяжелее, чем жить на склоне горы.

Понятие «отец» для него никогда не существовало. Он воспринимал его отсутствие до безобразия естественным. Будучи мальчишкой, Гибрис был убежден в том, что так живут все. Но однажды он понял, что ошибался и почти в каждой семье существует «отец».

– Кто мой папа? – спросил он, будучи ребенком, у матери. Услышав этот вопрос, она ударила сына по щеке. Это было впервые. Казалось, ее саму этот поступок шокировал даже больше, чем Гибриса. Однако мать не извинилась, она лишь как заведенная твердила, чтобы он никогда больше не задавал этот вопрос. Так появился первый запрет.

Гибрис иногда всматривался в зеркало, пытаясь найти в отражении черты отца, но это было бесполезно. Мальчик был точной копией своей матери, танцовщицы с экзотической для империи внешностью. Смуглая кожа, темные волосы и глаза… Даже пухлые губы – все это было от нее. Когда он выходил на улицу, люди сразу оборачивались. Внешность порой становилась его ахиллесовой пятой. Нет, скорее, это случалось слишком часто.

Мать Гибриса постепенно начала сходить с ума. Она была слишком юна для материнства. Молодая и подающая надежды танцовщица потеряла все, что имела. Из-за ребенка она отказалась от карьеры. Женщина знала, если маркиз узнает о мальчике, то отберет его, поэтому ей не оставалось иного выхода, кроме как бежать. Бегство было нелегким. Труппа, которой она принадлежала, отправила людей, чтобы ее выследить. Ей пришлось попрошайничать, чтобы скопить деньги на дорогу. На последних сроках беременности она с трудом добралась до деревенского храма. Там женщина упала в ноги первосвященника, умоляя позволить ей родить ребенка, а взамен она поклялась посвятить жизнь служению храму. Однако это было невозможно. Мать Гибриса была иноверкой, но милосердный первосвященник Метей накинул на ее голову вуаль и омыл святой водой, очистив от всех грехов.

Так она стала служанкой при храме. Отказалась от многообещающего будущего танцовщицы и начала все с нуля. Не умея ничего, кроме пения и танцев, поначалу она была неуклюжей, но все же научилась убирать, стирать и готовить. Ее нежные руки, которым так шли блестящие украшения, огрубели, а на прекрасном лице, некогда полном жизни, появились морщины. Молодость женщины с годами потускнела из-за усталости. Свою раздраженность она выливала на сына по самой ничтожной причине: среди обитателей храма мальчик единственный был слабее и ниже ее по положению. Она кричала о том, что хочет умереть, и винила ребенка во всех своих несчастьях. Женщина не просто говорила о желании все прекратить, но и предпринимала попытки самоубийства. Сначала Гибрис был потрясен и горько плакал после каждого случая. Он дежурил возле нее по ночам, боясь, что она снова захочет лишить себя жизни. Однако со временем он понял: каждый раз мать рассчитывает силу, чтобы не навредить себе всерьез. Ей просто не хватало внимания и ласки. Она бросалась в пропасть, нанося себе увечья, чтобы привлечь хотя бы мимолетные взгляды окружающих. Именно эти короткие мгновения были для нее подобны глотку свежего воздуха. Мальчик не возненавидел ее за это, однако думал, что ей не следовало его рожать.

Гибрис до сих пор не понимал, почему мать не отказалась от него, когда он был в ее чреве. Боялась, что такое больше не повторится? Быть может, она любила его отца? Или его самого? Но в мире есть вещи, которые невозможно решить одной только любовью. Гибрис постепенно стал глух к ее крикам о смерти. Чтобы облегчить ее бремя, он схватился за подол ризы уезжающего в столицу первосвященника Метея, умолял взять его с собой и говорил, что хочет стать первосвященником. Мальчик и вправду обладал божественной силой, необходимой для этого. Нет, не просто обладал. Она переполняла его, а потому Метей не смел колебаться и легко согласился.

В маленькой комнатушке при храме, где он жил с самого рождения, Гибрис сообщил матери, что покинет ее. Позже он признался себе, что, скорее всего, просто хотел сбежать. Устал. Последнюю ночь он провел лежа с ней рядом, бок о бок. Женщина долго гладила руку сына, а когда Гибрис проснулся, то обнаружил рядом с собой холодное, безжизненное тело матери. Во время похоронной церемонии он в одиночестве наблюдал последнее выступление танцовщицы и горько сожалел о своем безразличии. Сожалел, что не удержал ее.

В тот день вселенная обрушилась на него.

Несмотря на свою внешность, Гибрис любил сладости. Он находил в них отдушину, удовольствие, дозволенное в строгой жизни первосвященника. Однако из-за предрассудков он покупал десерты в кондитерской на вынос и ел их тайком.

В тот день все было как всегда. Вдоль всей улицы выстроилась очередь, а