Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

Кардинал с математической точностью пробегался по строкам судового журнала. Записи о тайных маршрутах, поставки кровавых жертв с южных архипелагов, схемы некротических контуров, вшитых прямо в корпуса боевых кораблей. И под каждой страницей — личная подпись Патриарха Великого Дома Огня.

— Столетия, — глухо, с нарастающей яростью произнес Валериан. — Столетия они сидели в Имперском Совете. Кичились чистотой своего пламени. А сами жрали гниющую плоть, чтобы поддерживать мощь Рода.

Он извлек из-под судового журнала еще один документ — свежую, заверенную печатью выписку с Авалонских торгов. В бумаге значилось, что Клан Воронцовых официально обанкрочен. Все их долги скуплены и аннулированы. У Великого Дома не осталось ни единого империала на подкуп судей, ни одного золотого слитка, чтобы оплатить лояльность гвардии.

Они были абсолютно, кристально беззащитны.

Кардинал-Инквизитор всё понял. Он осознал масштаб разыгранной партии, и на его суровом лице впервые за многие десятилетия появилось выражение, отдаленно напоминающее хищное восхищение.

— Потрясающе, — прошептал Валериан, глядя на юг, в сторону далекого океана. — Взгляните на изящество хода. Великий комбинатор Севера. Ледяной лорд Мразко не просто разбил их флот и лишил казны. Он вскрыл их гнойник, аккуратно упаковал его в свинец и прислал нам.

Кардинал обернулся к своим людям. В его глазах полыхал фанатичный, беспощадный огонь.

— Он знает, что мы не сможем проигнорировать такую ересь. И теперь этот северный мальчишка использует Карательный Корпус Империи как своих личных цепных псов, чтобы мы добили его врагов законными методами!

Паладины замерли, ожидая вспышки гнева на столь вопиющее манипулирование Святым Престолом. Но Валериан усмехнулся. Жесткой, страшной улыбкой палача, которому наконец-то выдали ордер на казнь того, кого он давно ненавидел.

— И знаете, что самое смешное, братья? Мы с радостью исполним эту роль. Если Архимаг Льда хочет сыграть с нами в шахматы на костях еретиков — мы примем гамбит.

Валериан резко развернулся, взмахнув тяжелой мантией.

— Трубите сбор Ордена! Поднять все свободные крылья Карательного Корпуса. Оцепить родовое поместье Клана Воронцовых. Очаг инфекции должен быть выжжен. Никаких арестов. Никаких судов. Стереть их поместье в пепел. До седьмого колена.

Столичная ночь, еще минуту назад казавшаяся спокойной, внезапно разорвалась тревожным, низким воем храмовых сирен. Карательная машина Империи, получившая безупречный повод, пришла в движение. Великий комбинатор, находящийся за тысячи миль отсюда, нажал на курок, и теперь пуля из чистой, фанатичной святой ярости летела прямо в лоб Патриарху Великого Дома Огня.

Тем временем в самой Столице, за наглухо запертыми дверями родового особняка Воронцовых, царил могильный холод.

Патриарх Великого Дома тяжело опирался на массивный дубовый стол. Его роскошный мундир был помят, лицо осунулось, а в глазах плескалось безумие загнанного в угол зверя. Казны больше нет. Флот уничтожен. А теперь снаружи завыли сирены Инквизиции.

У запертых дверей тяжело дышали двое личных гвардейцев. Израненные, они остались до конца верны своему сюзерену.

— Мой господин, — хрипло произнес один из воинов, опираясь на алебарду. — Внешний периметр оцеплен паладинами. Нам нужно прорываться с боем. Мы отдадим за вас жизни.

Патриарх медленно поднял голову. Маска благородного лорда Огня, которую его Род носил веками, окончательно сползла, обнажая истинное, уродливое нутро.

— Вы уже их отдали, дети мои, — глухо отозвался глава Клана.

Владыка Дома шагнул в центр кабинета и резким движением откинул в сторону тяжелый персидский ковер. Под ним оказалась массивная плита из черного свинца, испещренная рваными, болезненными рунами.

Из складок мундира старик извлек длинный, изогнутый кинжал, выточенный из человеческой берцовой кости. Гвардейцы не успели даже вскрикнуть. Патриарх двигался с пугающей скоростью одержимого. Два коротких, влажных взмаха костяным лезвием — и преданные телохранители с бульканьем осели на паркет, щедро заливая кровью свинцовую плиту.

Скверна жадно, с мерзким шипением впитала жертву.

Старик рухнул на колени прямо в растекающуюся багровую лужу. Он прижал окровавленные ладони к ожившим рунам и зашептал гортанные, ломающие язык слова. Пространство над плитой исказилось. В воздухе запахло тухлой океанской водой и вечной мерзлотой.

— Мертвые Воды… Услышьте меня, братья по крови! — хрипел Патриарх, вглядываясь в пульсирующую тьму межпространственного разлома. — Истинная ветвь! Наш Дом в Столице пал. Северный ублюдок Мразко лишил нас всего.

Из разлома донесся потусторонний, скрежещущий гул, от которого лопались хрустальные бокалы в шкафах.

— Я приношу вам жертву! Я отдаю вам свою кровь и свою душу! — кричал старик, в исступлении раздирая ногтями собственное лицо. — Пришлите Пепельную Эскадру! Поднимите со дна мертвые линкоры, что покоятся у берегов Пепельной Гавани! Разорвите ледяного выскочку на куски, не оставьте от этой проклятой крепости ни единого камня!

Тьма в разломе довольно заурчала, принимая кровавый контракт. Патриарх истерично рассмеялся, обнимая свинцовую плиту. Он слышал, как паладины Инквизиции уже выбивают парадные двери его особняка, но ему было плевать. Механизм мести запущен.

На следующий вечер закат над Пепельной Гаванью был похож на застывшую в янтаре картину. Багровое северное солнце медленно тонуло в океане, окрашивая ледяные фракталы на стенах цитадели в кроваво-золотые тона.

Ильяс стоял на открытом балконе своей башни, опираясь на резные мраморные перила. В руке Архимаг привычно держал бокал, наслаждаясь морозной, звенящей тишиной своего домена.

Но внезапно термодинамика пространства дала сбой.

Резко, без всякого перехода, ветер переменился. На балкон пахнуло не спасительной прохладой, а тошнотворным, липким теплом, словно кто-то распахнул двери гигантского, гниющего склепа.

Океан вокруг крепости стремительно менял цвет. Величественные темно-синие волны на глазах чернели, покрываясь густой маслянистой пленкой. К острым базальтовым скалам Гавани с глухим, влажным чавканьем начало прибивать тысячи мертвых, раздутых рыб. Белесые брюха устилали горизонт гнилостным ковром, а вода закипала от переизбытка чужеродной, омерзительной маны.

В это же самое время далеко внизу, в густых тенях внутреннего двора цитадели, старый штурман Гордей судорожно привалился спиной к каменной стене.

Его трясло. Бывший раб не мог дышать от накатившего первобытного ужаса. Дрожащая рука штурмана скользнула в глубокий карман потертого камзола и сжала крошечный, иззубренный осколок кости. Изувеченная руна Скверны, которую старик незаметно подобрал с пола в свинцовом трюме, сейчас обжигала ладонь. Она шептала ему в самые мозги, обещая вернуть утраченные молнии, если он только преклонит колени.

Ужас перед некромантами сломал остатки его преданности. Гордей судорожно спрятал руну поглубже, трусливо озираясь по сторонам. Он принял решение. Когда мертвецы прорвут оборону, он откроет им внутренние ворота, чтобы купить себе жизнь.

А на вершине башни реальность вдруг мигнула.

Прямо перед глазами Ильяса, перекрывая вид на гниющий океан, развернулось полупрозрачное системное окно. И вместо привычного прохладного синего