Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— Ага, — согласился Джон, — новый модный стиль, диско называется… а у вас, значит, Сичкин на первых местах в хит-парадах значится.

— Я еще слышал, — добавил я градуса в обсуждение, — что Пинк Флойд что-то новое выпустил и этот… Фредди Меркури тоже.

— Однако, в Советском Союзе знают про музыку больше, чем в Нью-Йорке, — улыбнулся Джон, — я вот ничего про это не слышал.

А Сичкин тем временем закончил свое выступление, раскланялся и опять подошел к нашему столику.

— Ты мне понравился, парень, — сказал он мне, выкладывая на стол визитку, — позвони как-нибудь, может, договоримся о встрече в школе…

— Окей, Борис Михайлович, — с трудом, но припомнил я его отчество, — обязательно договоримся.

На этом он скрылся за кулисами, а его место занял мужчина с залысинами и большими висячими усами… его я тоже узнал — это был Вилли Токарев, музыкант из группы Эдиты Пьехи, эмигрировший буквально вот только что. Его слава ждала его впереди, в перестроечные годы, помнится, он футбольные стадионы собирать в те времена будет. А пока это был никому неизвестный русско-еврейский исполнитель шансона.

— Небоскребы, — объявил он свою первую песню, теперь уже я начал переводить ее содержимое Бобу.

Ему вроде понравилось, даже похлопал в конце, Вилли спел еще В шумном балагане и Тетю Хаю, после чего тоже исчез за кулисами. А мы как-то разом собрались на выход, все, что надо, обговорили, и все, что хотели, увидели.

— Мне Лена еще говорила про Барышникова, — сказал я по дороге к метро, — не знаете, где он тут обитает?

— Ну ты сказанул, бро, — ухмыльнулся Боб, — Барышников это ж звезда первой величины, он премьер группы Америкен-балет, и живет он, конечно, не на Брайтоне, а где-то на Бродвее. И еще, как я слышал, у него свой ресторан… то ли открывается, то ли уже открылся — Русский самовар называется.

— Надо будет зайти, — машинально ответил я, а потом добавил, — так мы договорились, бой с этим… с Чаком 20 числа — скажешь поближе к дате, куда там и как…

— Договорились, бро, — Боб пожал мне руку и мы разошлись в разные стороны.

Глава 23

Джон Леннон и Йоко Оно

А ночью во время бессонницы я вспомнил еще одно указания группы местных памятников, конкретно Мисс Свобода это, вроде, сказанула — про лидера группы Битлз и его японскую подругу. Ну да, дата смерти Джона намертво сидела у меня в памяти — 8 декабря 1980 года, даже время помнил, 22.50 по местному. И кто его замочил, у меня тоже отложилось, некий Марк Чепмен, абсолютно ничем не примечательный американец, у которого с детства был комплекс неполноценности.

Итого у меня было два выхода из этого тупика — предупредить как-то Леннона, либо сделать что-нибудь с этим злосчастным Чепменом, чтоб он не вышел на траекторию пикирования через 5 лет… я выбрал второе — к Леннону меня вряд ли кто допустит (хотя кто его знает, как тут безопасность вип-персон обеспечивают), а ни к кому не известному Чепмену подход будет свободным, я думаю.

Я перевернулся на другой бок и начал вспоминать, что я знаю про этого шизика, завалившего мировую рок-звезду возле ТЦ Дакота… это, кстати, совсем недалеко от тех мест, где я недавно побывал — и от Мэдисон-Сквер-Гардена, и от бродвейских театров, угол Централ-парк-вест и 72-й Западной стрит. Но ладно, решил я, отставим Леннона с его ненаглядной Йоко в сторону и займемся лучше товарищем Чэпменом… хотя скорее всего его товарищи доедают лошадь в густых тамбовских лесах.

Я встал с кровати, все равно сна ни в одном глазу, вскипятил чайник, пока они еще должны на плите греться, до электрических гаджетов еще десяток лет остается. Заварил чай из пакетика и продолжил размышлять о делах своих скорбных. Чепмен-Чепмен, что мы о нем знаем… родился где-то в Техасе, с детства фанател по битлам, но в итоге разочаровался в них после известного сравнения Леннона с Христом. Это что-то сдвинуло в его мозгах, в результате чего он перешел из битловских фанатов в хейтеры… вообще он планировал убить большой круг знаменитостей, Дэвида Боуи там, Элизабет Тейлор, Кирка Дугласа, но в поле его зрения остался в итоге один Леннон.

Его убийство он и начал планировать начиная с этого, прямо, 1975 года. Конкретно сейчас он должен находиться где-то в Джорджии, работать в Пресвитерианской церкви и крутить роман с настоятельницей этой церкви. Вот здесь с ним можно и поработать. Джорджия это же совсем недалеко от Нью-Йорка, как будто… открыл карту США… ну не так, чтоб и близко — 1200 км по прямой, но явно ближе, чем до России. Ладно, будем думать.

Наутро я после чашки кофе набрал своего кореша Джона и задал ему такой вопрос:

— Ты никогда не бывал в Атланте?

— Знаешь, ни разу, — даже растерялся он, — это ж голимый юг, нас, северян, там не очень жалуют… а почему ты про нее спрашиваешь?

— Да понимаешь… — не сразу нашелся с ответом я, — есть там один товарищ, с коим хотелось бы встретиться…

— Понял, опять ваше кей-джи-би проснулось…

— Ну, можешь считать и так, — не стал я перечить ему, — надо бы, короче, смотаться туда на денек…

— На машине это далековато, а на авиа вполне доступно, — сразу же перешел Джон к конкретике, — и не очень дорого встанет.

— Кэш имеется, — продолжил я, — беру финансирование на себя…

— Тогда поехали, — быстро согласился Джон, — можно прямо завтра, из Джона Кеннеди рейсов пять в Атланту за день улетает.

— А чего тянуть-то, — ответил я, — давай сегодня и полетим, занятия в Хай-скул у нас послезавтра начинаются, два дня свободных…

Короче говоря, уговорил я своего друга, и в половине второго дня мы уже сидели в креслах Боинга-737, готовящегося совершить полет до международного аэропорта Хартфилд-Джексон, что расположен в штате Джорджия (что в переводе на русский означает Грузия). Я даже невольно вспомнил частушку из КВНа 90х годов — в штате Джорджия грузин открывает магазин.

— Я где-то читал, — сообщил я Джону в процессе полета, — что южане у