Перелом - Дмитрий Лим

— Я знаю, — хмыкнул он, и в этом хмыканье было столько же веселья, сколько в похоронном звоне. — Лезть к ним — это глупо. У них, поди, не только мечи, но и стрелы есть.

Он повернулся ко мне:

— Уводим группу вправо, через овраги. Тихо, без лишнего шума.

Спускаться с холма пришлось чуть ли не ползком, уводя варгов подальше от ветра, чтобы те не поймали чужой запах. Обходной путь выглядел паршиво. Камни, осыпи, колючие кусты, цепляющиеся за штаны, и этот вечный сладковатый дух гари, который, казалось, пропитал саму землю.

Но это было лучше, чем стать следующим блюдом на чужом костре. Мы не герои из баллад, чтобы вызывать на бой всех встречных. Мы были просто куском мяса, который пытался доползти до каменной глотки и спрятаться, чтобы выжить. Мы — крысы, шуршащие среди холмов.И пока мы ползли тихо — у нас был шанс.

Весь оставшийся вечер мы шли на пределе скорости. Варги хрипели, пена стягивала углы ртов, но Грок не позволял останавливаться. Мы петляли, уходя с тракта, забирая в сторону, на север, где начинались каменистые пустоши. Там, среди валунов и сухих русел рек, следы затерялись бы быстрее.

Только к глубоким сумеркам, когда уже начали падать от усталости, он дал команду привал.

— Они нас не видели? — спросил Ульф, вглядываясь назад.

— Надеюсь, — ответил Грок.

Огня не разводили, ели холодное, Лили слабела. Я вливал ей в рот воду из фляги, и она давилась, кашляла, но пила. Мазь Заргаса творила чудеса, но потеря крови давали знать. Она дрожала от холода, её лихорадило.

Я прижал её к себе, укутав обоих плащом. Вокруг стояла темнота и в этой темноте я думал.

О чем? О том, как легко ломается человек. Как быстро превращается из соседа в добычу. Один день — и вот мы уже бежим, как крысы, по степи, оставляя за собой трупы тех, с кем ещё вчера делили хлеб.

Айя… её образ всплыл снова. Не обезглавленное тело. Нет. Я вспомнил её смех. Запах волос после того, как она мыла их отваром. Как она гладила мои плечи и грудь…

Это было больнее всего: воспоминание о почти нормальной жизни. Этакий внутренний мазохизм, который я не мог выкинуть из башки.

— Завтра мы будем у границы зоны, — тихо сказал Грок, садясь рядом. — Если до вечера не встретим никого, то к ночи следующего дня увидим стены.

Я кивнул, глядя на беззвездное небо. Как же меня всё, блин, достало…

На пятый день, когда «светило» начало клониться к закату, и мы начали поднимать в гору, увидели стены каменной деревни.

Три часа. Три чертовых часа мы карабкались вверх по серпантину, который выглядел так, будто его прокладывал пьяный великан, спотыкаясь о каменные глыбы. Тусклое светило уже почти скрылось за зубьями горизонта, окрашивая небо в цвет старого синяка, когда мы наконец выползли на широкий уступ.

И вот она: каменная деревня. Ствол.

Город возвышался над нами громадной, угрюмой тенью, врезаясь корнями в скалу и уходя ярусами в низкое, затянутое дымкой небо. Отсюда, снизу, он казался монолитом, выпотрошенным изнутри тысячами светящихся глаз-окон. Здесь пахло гарью, немытыми телами, кислой брагой и металлом. Запах цивилизации, мать её. Я едва не расплакался от усталости, вдыхая эту удушливую и мерзкую вонь и внушая себе: «Это — запах безопасности и тепла. Это — жизнь, пусть и такая вот…»

Охрана на входе лишь скользнула по нам равнодушными взглядами: пятеро оборванцев на уставших варгах с бесчувственной бабой на руках — зрелище для Ствола привычное, как плесень на стенах. Грок кинул привратнику монету, и нас пропустили.

Сначала — пристанище. Длинные, вонючие навесы у самой стены, где воздух был лишь чуть теплее, чем на улице, а крыша протекала всего в семи местах из десяти. Грок молча сунул ещё две монеты тощему старикашке, чьё лицо украшал шрам от нижней челюсти до уха, и тот указал нам на загон. Мы спешились, ноги гудели так, будто в них залили свинец.

Варги, почуяв запах стойла, сразу сникли, опуская морды в грязную жижу. Ульф и Тарл быстро скинули сёдла. Брин стоял в стороне, сжимая свой молоток и хлопая глазами. Для него этот каменный мешок, гудящий, как улей, был концом света. Для меня — билетом в игру.

— Дальше пешком, — бросил Грок, подхватывая Лили, прежде чем я успел пошевелиться. — Покажешь дорогу.

Я кивнул и повёл их внутрь.

Третий уровень. Низ. Мой район.

Глава 14

Узкие улочки третьего уровня встретили нас всё тем же вязким, удушливым смрадом. Гарь, немытые тела, кислая брага и стойкий аромат окисляющегося металла. Когда-то этот запах вызывал у меня тошноту и желание сбежать обратно в относительно чистый лес. Сейчас же я вдыхал его полной грудью, как глоток спасительного воздуха после затяжного ныряния. Этот смрад был запахом системы. Запахом порядка. Запахом места, где всё покупается и продаётся, а значит, здесь можно выжить.

Грок шагал за мной, тяжело ступая по скользким каменным плитам. Он нёс Лили так же легко, как мешок муки, но его глаза сканировали каждую тень, каждый закоулок. Ульф и Тарл шли по бокам, их руки лежали на рукоятях мечей. Брин плёлся позади, нервно дёргаясь от каждого звука. Для него этот каменный мешок был пугающе чужим. Для меня — домом. Опасным, сырым, вонючим, но единственным местом сейчас, где я имел вес.

Мы свернули в знакомый переулок, где подпорка, установленная мной и Каем три месяца назад, всё так же подпирала покосившуюся стену соседнего дома. Увидев её, я неожиданно для себя усмехнулся. Мелочь, конечно, но приятно, что наше рукоделие держится.

Вот и моя дверь. Обшарпанная, с выжженным символом капли. Я достал ключ — рука чуть дрогнула от усталости и нервного напряжения — и провернул его в замке.