Перелом - Дмитрий Лим

Мы двинулись на запад. Лес встретил нас настороженной тишиной. Ни пения птиц, ни шелеста листьев, только мерные глухие шлепки когтистых лап по влажной хвое и прерывистое дыхание варгов. Деревья стояли плотной стеной, и казалось, что они смотрят нам вслед, осуждая за то, что мы выжили, а другие нет.

Через пол дня мы выехали на знакомый тракт. Вернее, на то, что от него осталось. Осенняя распутица превратила дорогу в полосу препятствий: колеи, заполненные мутной жижей, размытые обочины, поваленные ветром стволы. Варги шли тяжело, проваливаясь в грязь по щиколотку.

Мои руки затекли от напряжения. Лили дышала прерывисто, её лоб, который я изредка трогал ладонью, чтобы проверить температуру, пылал. Я мысленно проклинал себя за мягкотелость.

«Раненая девчёнка — это обуза», — говорил мне рассудок, но что-то сохранившееся в памяти из моей прежней жизни всё ещё не давало мне бросить её. Где-то глубоко в душе, после того, как я увидел обезглавленное тело Айи, теплился крохотный огонёк простой человеческой жалости. Я задувал его, но он пока упрямо тлел. Может быть, это была так называемая совесть? Или голый расчёт? Не знаю…

Но это самое что-то не мешало мне обдумывать различные варианты: «Лили, возможно, твой билет в будущее, живой свидетель и лишний шанс выжить. Она — просто пешка. Если что, если сильно припечёт… — её можно будет продать.», — шептала ярость, та самая, что заставила меня вонзить нож в Заргаса. Такие мысли ужасали меня, но деться я от них никуда не мог.

К вечеру первого дня мы нашли место для привала на кромке леса, где, судя по старым кострищам, раньше останавливались охотники. Грок приказал развести минимальный огонь — лишь бы вскипятить воду и согреть раненую, но так, чтобы дым не столбом стоял, а стлался по земле.

Ульф и Тарл занялись варгами, снимая с них седла и растирая бока. Брин, ремесленник, сидел у огня, уставившись в пламя пустым взглядом. Я уложил Лили на расстеленную шкуру, смочил тряпку в кипятке и протёр её лицо от въевшейся сажи и пота. Больше, конечно, просто размазал. Она застонала, но не очнулась.

Грок опустился рядом со мной, подбросив в огонь ветку.

— Она доживёт до каменной деревни? — спросил он, глядя не на меня, а на огонь.

— Думаю, да. Я надеюсь, по крайней мере…

— Пять дней в степи, — он сплюнул в темноту. — не верю, что она доживёт. Может, оставим её здесь? Мы слишком медленно идём. Ты понимаешь это? Мы — кусок мяса посреди голодной степи.

— Я понимаю, — ответил я, проверяя повязку на животе Лили. Кровь не проступила, мазь держала. — Но я не могу её оставить. Твои боги сохранили её, она имеет право на жизнь!

Грок долго молчал.

— Расскажи мне про город, — вдруг попросил он. — Про этот Ствол. Ты там был, ты там выжил. Что нас ждёт?

Я сел удобнее, прижавшись спиной к холодному стволу дерева. В голове мгновенно всплыла карта: уровни, арки, трущобы, каналы, надзиратели, чистильщики.

— Ствол — это каменная глотка, — начал я ровно, без эмоций, как читал бы отчёт. — Он уходит вниз и вверх. Чем выше — тем чище воздух, слаще еда и и теплее в доме. Мы сможем купить место на третьем уровне. Это низ, но там есть крыша над головой и тёплые угли. Там я могу достать работу для твоих парней. Охрана складов, караваны, силовой урок тем, кто не платит. В городе всегда нужен кулак. У тебя есть кулаки. Это валюты не хуже золотых монет. К тому же, у меня уже есть дом. Лили я заберу с собой, вам не придётся следить за ней.

— А ты? — Грок посмотрел на меня в упор. — Какая твоя валюта?

— Моя? — я усмехнулся, и эта усмешка вышла кривой, циничной. — Не моя, а наша, — я похлопал по лежащему рядом мешку с добычей Заргаса. — И вот это, — я ткнул себя пальцем в висок. — поможет нам. Я знаю, кто в городе продаёт, а кто покупает. Я знаю, как заставить людей делиться прибылью, не вынимая ножа. Я умею создавать то, что нужно всем. Мыло, мази, хороший запах. В городе живут херово, но многие мечтают жить лучше хоть чуть-чуть. Я продам им эту иллюзию. А ты и твои парни будете следить, чтобы никто не пытался меня обокрасть или сунуться к нашему товару без моего ведома.

Грок хмыкнул. В этом звуке не было насмешки, скорее, мрачное признание.

— Хитро. Ты там наверху с мозгами, мы внизу с дубинами. Похоже на старые времена. Только вместо шамана у нас… ты.

— Шаман верил в духов, в советы предков… Где сейчас Заргас? Гниёт, как и все, кого он предал,— отрезал я. — Я верю в монеты, знания и силу. Они не подводят.

Мы замолчали. Ульф подсел к огню, протягивая мне кусок вяленого мяса.

— На, поешь, Макс, — тихо сказал он. В его взгляде всё ещё стоял ужас того, что он увидел в деревне, но сейчас в них было и что-то новое. Уважение? Или просто инстинкт стайности? — Она выживет? — он кивнул на Лили.

— Посмотрим, — ответил я, отрывая зубами жёсткое мясо. — Если не подхватит лихорадку к утру — выживет.

Я жевал, глядя на огонь, и мысли мои текли далеко от этого места. Я представлял Кая. Как он там? Держит ли оборону? Не прижал ли его Грон, почуяв слабину? Или, может, старый надзиратель Торг уже прикрыл мою лавочку, решив, что учётчик не вернулся?

Я должен был вернуться. Не ради Лили, не ради Грока с его ормами. Ради себя. Этот город был моим. Я выковывал свою жизнь там из грязи, жира, стекляшек и чужих долгов. Я царапался вверх изо всех сил. И я не собирался позволять кому-то забрать уже достигнутое у меня.

Второй день выдался пасмурным, но без дождя. Варги шли бодрее, чувствуя, что всадники