Перелом - Дмитрий Лим

Я сказал, что ты в лесах, собираешь травы. Он не поверил, но и давить не стал. Торг тоже интересовался. Я платил им мылом из запаса, как ты велел. Чистильщики брали товар, монеты складывал в тайник под полом. Никаких нападений. Борк больше не появлялся.

— Хорошо, — я кивнул, чувствуя, как с плеч спадает тяжесть. Моя «империя» устояла. Маленькая, вонючая, но моя. — Значит, мы вернулись вовремя.

Я посмотрел на Лили. Её лицо было белым, как мел, губы потрескались. Ей нужен был лекарь. И немедленно.

— Кай, — я поднялся. — Оставайся с ней. Если она очнётся — дай воды. Только чуть-чуть. Я скоро вернусь.

* * *

Выходить на улицу, в люди, после того, как ты похоронил жену и убил шамана было странно. Мир за порогом моего дома жил своей обычной жизнью: кто-то кричал, кто-то торговался, где-то звенела сталь. Мне же казалось, что на лбу у меня написано: «Убийца и вдовец». Но город не заботило моё горе. Город заботили только монеты. И это было нормально.

Лекаря я нашёл на соседнем ярусе. Старый, пропахший настойками и кровью, с руками, похожими на клешни, но с именем. Звали его Кретт, и он славился тем, что не задавал лишних вопросов, если ему платили. Заплатил я ему монетой из тех, что были с незнакомым гербом. Кретт повертел её в пальцах, удовлетворённо хмыкнул и пошёл за мной.

В доме он осмотрел Лили, развёл руками, покачал головой и начал шить. Я стоял в стороне, прислонившись к стене, и смотрел, как игла прошивает кожу. Мои руки были чище, но его стежки — крепче. Закон города: каждый делает то, что умеет лучше других. Лили застонала и начала дёргаться. Кай, поймав взглядом мой утвердительный кивок, навалился на неё, прижав к тюфяку и не позволяя двигаться.

— Выживет, — бросил Кретт, обрезав нить и накладывая повязку. — Шрам останется уродливый, и детей ей рожать будет тяжело, но жить будет. Кости целы, кишки не проткнуты. Ей повезло.

— Повезло, — эхом отозвался я.

Кретт ушёл, оставив после себя запах спирта и горьких трав. Я закрыл за ним дверь и привалился к ней спиной. Внутри было пусто… от усталости. Но стоять и жалеть себя было нельзя. Это не входило в мои планы.

— Кай, — я отлепился от двери. — Присмотри за ней. Мне нужно на улицу. Делать дело.

Кай кивнул, он уже растапливал очаг, готовя воду для отваров.

Я вышел в город. Первым делом — к Гургу. Этот верткий чистильщик был моим рупором, моим информатором, моим рекламным агентом. Я нашёл его на обычном месте, у водостока. Увидев меня, он едва не подавился тем, чем там занимался.

— Макс? — его глаза расширились. — Ты… ты вернулся?

— Как видишь, — я присел на корточки рядом с ним, стараясь не касаться грязных стен. — И теперь будет очень много товара. Мыло будет всегда, Гург. Больше никаких простоев, никаких «сырья мало». Понял?

Он закивал так быстро, что я испугался, как бы голова не отвалилась.

— Понял, понял! А то клиенты… они уже волноваться начали. Грон косился, Торг спрашивал…

— Пусть перестанут волноваться, — перебил я. — Скажи всем: скоро я принесу следующую партию. Качество, как всегда, цена теперь немного выше. И передай Грону: я хочу с ним встретиться. Послезавтра. На нейтральной территории.

Гург сглотнул, но кивнул. Для него мои слова были законом. Я оставил его переваривать новости и пошёл дальше. К Роху, за щёлочью. К Лейне, за жиром. Возвращение было триумфальным, хоть и тихим. Никаких фанфар, никаких толп. Только молчаливые кивки людей, которые зависели от моего товара. Они видели: учётчик вернулся, учётчик привёз деньги, учётчик не сломался.

Вернувшись домой, я обнаружил Кая за работой: он резал куски мыла на ровные бруски. Его движения были точными, экономными. В нём была та же методичность, что и во мне.

— Готовь котлы, — сказал я, скидывая плащ. — Завтра варим.

Кай бросил короткий взгляд на Лили, которая тихо спала на кровати, и кивнул.

— Я помню рецепт, — ответил он. — Жир, зола, масло. Я делал это, пока тебя не было.

Я удивился. Он не просто охранял дом, он учился. Он вник в процесс. Это было больше, чем просто преданность. Это было партнёрство. Хоть и неожиданное…

— Хорошо, — я усмехнулся. — Значит, завтра покажешь, на что способен.

Мы работали до глубокой ночи. Я растапливал жир, Кай смешивал щёлочь. Знакомый ритуал, который теперь имел иной вкус. Это было не просто производство мыла. Это было создание брони. Каждая плитка — это монета. Каждая монета — это безопасность, это шаг к тому, чтобы никогда больше не стать пеплом.

* * *

Три недели пролетели, как один долгий, изматывающий день. Но это был день, который я контролировал.

Производство вернулось в прежнее русло, а затем и превзошло его. Теперь у меня было больше рук. Грок и его парни, быстро поняв, что к чему, стали не просто охранниками, а невидимым каркасом моей операции. Они контролировали подходы к дому, следили за тем, кто приходит к Гургу, и мягко, но твёрдо отсеивали любопытных. Грон, получив свою долю и увидев, что моя «империя» стала сильнее, убрал лапы и даже начал относиться ко мне с мрачным уважением. Торг, получив свой обычный «налог», закрыл глаза на то, что мой дом стал походить на маленькую крепость.

Лили пошла на поправку. Она ещё не могла вставать, но уже сидела на кровати, наблюдая, как мы с Каем колдуем у котлов. Её движения были всё ещё пугливыми, но во взгляде появился огонёк любопытства. Она поняла, что жива только потому, что я так решил. И что её жизнь теперь принадлежит мне. Это не было рабством в привычном смысле. Это был контракт. Я дал ей защиту, она даст мне… время покажет, что именно. Но она была моим «свидетелем», тем якорем, который привязывал меня к человечности. К той человечности, которую я сам же и