Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

Историко-культурный комментарий

Действие романа разворачивается в Японии конца XVIII в., и некоторые реалии того времени, достаточно очевидные для японского читателя, могут вызывать удивление и непонимание у читателя российского. Ниже даются разъяснения касательно терминов, а также социального, бытового и культурного контекста, необходимого для более полного погружения в историю.

Социально-политический контекст

Место действия романа – административный центр страны, будущий Токио, а «ныне» – город Эдо (яп. 江戸). В нем располагается одноименный замок, из которого действует правительство сёгуна из клана Токугава, то есть верховного главнокомандующего военного сословия самураев. Аристократическое сословие и даже сам император, хотя формально находятся на высшей ступени иерархической лестницы, в реальности содержатся именно сёгуном и выполняют скорее сакральные функции, то есть проводят религиозные ритуалы, призванные поддерживать благоденствие в стране.

Самурайское сословие также имело очень сложную иерархическую структуру, складывавшуюся веками. Для нас пока важно понимать, что крупнейшие князья назывались даймё. Им сёгун жаловал в управление крупные земельные наделы (ханы), которые, впрочем, не передавались строго по наследству: в случае провинности сёгун мог заставить даймё вместе с его кланом переехать на новое место, в том числе с меньшей доходностью.

С прихода к власти клана Токугава в XVII в. в стране установился мир, однако к описываемым в романе 1780-м годам уже проявляются системные кризисы управления: наблюдается отток из Японии капитала из-за высокого импорта и низкого экспорта, периодически случается голод из-за увеличения населения и одновременной стагнации сельского хозяйства, доходы перераспределяются в пользу торгового сословия и как следствие – увеличивается коррупция (ведь формально находящиеся на низшей ступени социальной иерархии торговцы не имеют иного способа получения преференций).

С внешнеполитической точки зрения описываемый период характеризуется большой закрытостью Японии. Хотя многие иностранные державы заинтересованы в открытии японского рынка сбыта, сёгунат очень жестко контролирует все контакты с иностранцами и соблюдает большую осторожность, чтобы не повторить судьбу соседних стран и не стать колонией какой-либо европейской страны. С одной стороны, его усилия в определенной степени оправдаются, с другой – лишенная доступа к мировому опыту технологического и культурного развития Япония безнадежно отстанет от общего уровня, что и приведет в середине XIX в. к принудительному открытию Японии, гражданской войне и смене политического строя.

Социальное устройство

Ёсивара

Лицензированные кварталы удовольствий первоначально появились в Эдо для снижения криминальной обстановки в городе с преимущественно мужским населением. Со временем Ёсивара обросла большим количеством самобытных традиций, но важно понимать, что она воспринималась окраиной города и формально действительно к нему не принадлежала.

Самураи

Будучи исконно военным сословием, самураи в эпоху Эдо, хоть и единственные имели право на ношение и применение оружия, в основном исполняли не военные, а административные функции, занимая все чиновничьи должности.

Хотя реальные самураи нечасто соответствовали идеальному образу интеллектуально подкованных и утонченных глыб морали, им все же предписывалось выступать примером для подражания в глазах остального населения.

В частности, не поощрялись походы в кварталы развлечений и в театр кабуки (ведь придворным и по-настоящему изысканным считался театр Но, подробнее см. ниже).

В этом контексте особенно интересен фигурирующий в романе образ даймё Сакаи Тададзанэ: Рури упоминает, что лицам его статуса в Ёсивару хода нет: такому высокопоставленному самураю можно было без ущерба для репутации появляться в районе только инкогнито.

Личности

Токугава Иэхару (1737–1786)

Десятый сёгун династии Токугава. Его отец, девятый сёгун, Токугава Иэсигэ, обладал большим дефектом речи, делавшим Иэсигэ мало пригодным к управлению, и фактически функции правителя взял на себя его подчиненный, пользовавшийся большим доверием сёгуна, поскольку был единственным человеком, способным его понимать. Иэхару, хоть и не унаследовал болезни отца, сохранил заведенный при нем порядок, и до его смерти фактически делами правления занимались окружавшие сёгуна чиновники.

Четыре благороднейших цветка Ёсивары

Хотя сама концепция объединения куртизанок в Четверку благороднейших (яп. 四君子), по всей видимости, придумана автором специально для сюжетных нужд романа, однако следует отметить, что все куртизанки, вошедшие в список, совершенно реальны и фигурируют в «Путеводителях по Ёсиваре» за XVIII–XIX вв.

Как возможно, чтобы работницы, к красоте и юности которых предъявлялись столь суровые требования, держались на страницах периодических изданий на протяжении десятилетий? Все очень просто: читатель уже знает, что имя куртизанки – ее рабочий псевдоним, придуманный, как правило, хозяевами заведения. Как и в случае с актерами кабуки (см. ниже), такое имя представляло собой скорее бренд, закрепленный за определенным заведением: если Сэгава – то только из «Мацуба-я», если Хинадзуру – из «Тёдзи-я» и т. д. В «Путеводителях» номер поколения той или иной представительницы имени не указывался, и установить его исследователи могут, как правило, только сопоставляя издания и сверяя наличие или отсутствие имен в выпусках за тот или иной год. Например, исходя из известной нам хронологии, можем предположить, что упомянутая в книге Сэгава – Шестая либо Седьмая.

Интересно, что все четыре куртизанки – Ханамурасаки, Ханаоги, Хинадзуру и Сэгава – вошли в издание 1784 г. (что соответствует времени действия романа) «Зерцало новых изображений красавиц Ёсивары с образцами их собственного почерка» (яп. 吉原傾城新美人合自筆鏡). Оно представляет собой альбом из семи разворотов (по две избранные красавицы с сопровождающими их помощницами на разворот) со стихами, записанными каждой из девушек. Автор рисунков – прославленный художник Китао Масанобу (яп. 北尾政演, 1761–1816), упоминавшийся в первом томе, и девушки там изображены в полный рост за разными занятиями.

Измерение времени

Летосчисление

Японское традиционное летосчисление заметно отличается от привычного нам, при этом даже в современной Японии традиционный и западный варианты используются наравне. Если в западном мире все даты отсчитываются от Рождества Христова, то в Стране восходящего солнца отсчет каждый раз начинается заново по так называемым девизам правления.

В современной Японии они объявляются с восхождения на трон нового императора (так, после отречения от престола императора Акихито и воцарения нынешнего императора Нарухито в 2019 г. началась эпоха Рэйва (яп. 令和), и 2019 г. одновременно является первым годом эпохи Рэйва и тридцать первым годом предшествующей эпохи Хэйсэй (яп. 平成)), однако в описываемое время новые девизы правления могли объявляться раз в несколько лет после значимых событий как установление желанного курса течения событий и т. д.

Упоминаемые в тексте романа «годы Тэммэй» (яп. 天明) – это период с 1781 по 1789 г. Девиз объявили в связи с восшествием на престол императора Томохито, а сменили на новый после череды голодных лет и пожара, уничтожившего императорский дворец в Киото.

Возраст

Следует иметь в виду, что