Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

По щекам мужчины катились слезы, а в глазах Рури отразилась его пылающая решимость. Оба видели раны друг друга, и в их душах укрепилось одно и то же чувство. Оба лелеяли в груди образ родного человека, порожденный угрызениями совести. В этот миг они наконец освободились от оков прошлого. Рури и Дзёкити кивнули друг другу.

– Дзё, – наконец промолвил Эйдзиро, – как вернемся, я сменю тебе повязки.

– А Рури пора пить лекарство, – добавил его брат. – Выздоравливайте скорее! Надоело к лекарю постоянно бегать.

Близнецы подошли к старшим товарищам. И у Эйдзиро, и у вечно язвящего Тоёдзиро глаза блестели от слез.

– Дзё! Жалко, что шрамы останутся… но ничего, они красят мужчину! – тихонько заметил Гондзо.

Рури с Дзёкити оглянулись на товарищей и тепло улыбнулись.

– Хе-хе, изгнали уже? Выражаю свое восхищение! – послышался вдруг еще один голос с неуместными аплодисментами.

Зашуршали дзори. Отряд разом обернулся. Перед ними оказался тот самый мужчина из бамбуковой рощи близ Дзикёдзи. Теперь его сопровождал маленький ребенок, еще меньше близнецов – лет десяти, и из-за щуплой спины виднелся лук и колчан с белыми стрелами. Сегодня они скрывали лица не под дзукином, а за белой тканью. По сторонам от мужчины выступили из тени Ханаоги и Ханамурасаки, у ног терся комаину.

– Так ты, мерзавец, все же не Дэндзиро? – с тихой ненавистью прорычала Рури.

Ее чувства не укрылись от Дзёкити и Гондзо, и они шагнули вперед, прикрывая командира.

– Долго собираешься прикидываться? Я видела тело собственными глазами.

Его обгорелый труп обнаружили на пожарище, а перед обмороком в борделе ойран успела увидеть татуировку-голубя на щиколотке незнакомца. Выходит, она искала вовсе не Дэндзиро.

Мужчина перестал раздражающе хлопать, вытащил из-под кимоно ткань, с помощью которой подделал живот, и бросил на землю. Он лишь прикинулся Дэндзиро.

– Вот уж не ожидал, что вы переживете пожар. Ничем-то вас не проймешь!

Незнакомец гнусаво рассмеялся.

– Командир, это тот самый, из «Хатокая»? – спросил, не оборачиваясь, Гондзо.

– Тот самый, и он увел Хинадзуру. Или я ошибаюсь, Кома? – поинтересовалась Рури, окатив холодом цукумогами, сидящего у ног незнакомца. – Кто бы мог подумать, что ты и есть осведомитель. Кого я точно не подозревала, так это нечисть, и ты меня одурачил. Предатель!

Именно Кома рассказывал истинному хозяину все о «Кокууне»: название, пути перемещений. Даже донес, что в день пожара Рури собиралась наведаться в «Тёдзи-я».

Несмотря на леденящий взгляд девушки, пес не ответил.

– «Кома»? Вы даже имя новой зверушке дали. Удивлен, что вам не чужда такая женственность.

– Куда ты дел Хинадзуру? Она цела?

Гнусавый мужчина зыркнул на собеседницу:

– А вы соскучились? Понимаю. Мне докладывали, что вы с ней дружны. Что ж, раз вы изволите…

Он бросил взгляд на дитя за спиной. Ребенок извлек стрелу из колчана и протянул наконечником вперед. Мужчина уколол палец, и на землю полетела алая капля.

– Явись, Хинадзуру. С тобой подружка хочет повидаться.

Едва только кровь коснулась почвы, та завихрилась.

На глазах истребителей зла из вихря поднялись шпильки, похожие на иглы, а затем выросла фигура Хинадзуру целиком. На прекрасной абрикосовой накидке сверкали вышитые серебром побеги бамбука. Высокую прическу оплетала белая ткань, пряча глаза и нос куртизанки. Большая часть кожи скрывалась под повязками.

От яркой помады губы блестели. Хинадзуру бессловесно зависла над землей.

– Не верю! – выдавила из себя Рури.

От подруги больше не исходило дыхание жизни, его сменили зловещие миазмы живой демоницы. Начал накрапывать холодный дождь.

– Ну как, красота? Я собрал трех из Четырех благороднейших. Жаль только, сгоревший дзюбан заменили новым, а следы болезни не пропали, приходится прятать, – проговорил мужчина, взяв Хинадзуру за руку и нежно проведя ладонью по ее щеке.

– Сволочь, ты сделал ее живой демоницей?.. Заставил силой?

Рури считала, будто обернуться подобным чудовищем можно только по собственной воле. Но теперь, когда осознала, что он натворил, она оттолкнула своих телохранителей и бросилась на мужчину. Дзёкити и Гондзо, поняв, какая ее охватила ярость, изо всех сил удержали главу отряда.

– Командир, отступитесь пока что.

– Он сумасшедший. Вы не знаете, на что он способен.

– И что же, мне просто молчать?! Это он подговорил Хинадзуру устроить поджог! Что она ему сделала? А Ханаоги? А Ханамурасаки? Он играл с душами ничем не провинившихся девушек!

Дитя, что сопровождало мужчину, почувствовало ярость Рури и шагнуло вперед.

– О, не стоит, Юдзуки. Все хорошо, – невозмутимо бросил незнакомец, небрежно махнув рукой, и ребенок с поклоном отступил на прежнее место. Раскрыв зонтик, малыш протянул его господину.

При виде налившихся кровью глаз Рури мужчина только усмехнулся:

– Что же вы строите такие страшные гримасы? Ведь и сами не брезгуете марионетками, то есть живыми демонами.

– Нет! Я лишь заимствую у Нараку немного сил. Не мели чушь, раз ничего не знаешь!

– Марионетки полностью изничтожают души демонов. Вам об этом известно?

Близнецы за спиной у Рури крикнули:

– Известно, конечно!

Он спокойно продолжил:

– А о том, что приручить можно и обычного демона? Только из них не получается таких совершенных инструментов. Опять же, кровь остается, противно, а я этого не люблю.

– Так, значит, и песью демоницу…

Ту самую, что даже бойцам «Кокууна» задала трепку, «Хатокай» увели с собой, но не чтобы изгнать, а чтобы сделать из нее марионетку. Проще говоря, где-то томились плененные демоны.

Рури угрожающе зарычала:

– Ты сделал из них с Хинадзуру своих кукол? Зачем тебе вообще благороднейшие?

Мужчину, казалось, ни в малой степени не волновало, что с ним готова сотворить соперница.

– Лучшие куртизанки Ёсивары очень высоко себя держат. Тем больше их ненависть, когда девушек сбрасывают с вершин. Чудесное топливо.

Из его слов стало очевидно, что двух других ойран незнакомец тоже обратил в живых демониц, сыграв на чувствах к любовникам.

– Я надеялся, когда Хинадзуру окажется на краю смертельной бездны, она будет проклинать весь мир и станет особо свирепым оружием в моих руках. Но вы… – Мужчина с неодобрительным видом пожал плечами. – Что вы ей сказали? Злая аура вокруг нее намного слабее, чем я ожидал. Только я наконец подсунул ей разносчика любовной заразы Дэндзиро, подтолкнул к поджогу, и все зря.

До отряда не сразу дошел смысл сказанных слов, и они умолкли. Когда мужчина недовольно вздохнул, Дзёкити спросил:

– Что значит «подсунул»?

– О, я ему подсказал обмолвиться о сифилисе: якобы тогда Хинадзуру поймет, что он намного искушеннее в любовных делах, чем она думала. Насколько я