Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

В глазах мужчин из «Кокууна» вспыхнула безумная ярость. Дзёкити покрепче перехватил сякудзё и уже бросился было на незнакомца, как вдруг…

– Стреляй!

Ребенок, уже приготовивший лук, кивнул. Стрела вонзилась у самых ног Дзёкити, который почти достиг противника, и из грязи выросла черная стена. Когда слуга против воли отскочил, дитя выпустило вторую стрелу. Она летела в сторону Рури и остальных товарищей, однако тоже обратилась стеной. Третья стрела завершила барьер, замкнув треугольник вокруг отряда. Дзёкити попытался проломить его посохом, однако оружие со звоном отскочило.

– Гх…

– Дзё, не вздумай. Это хэкидзя-но бу, про который рассказывала хозяйка.

Черный барьер извивался, точно живой. Сквозь мутную оболочку едва проступали силуэты членов «Хатокая». Мужчину весьма позабавили запертые внутри барьера пятеро бойцов, и он закружил зонт в руках.

– Кстати, демона из Проклятого зала я не стал делать марионеткой, чтобы подослать к вам вот его! – произнес он, указав на комаину у своих ног. – Но мне стало скучно, и я попробовал распустить слухи о втором ремесленнике, которого возненавидел демон. Правда, даже в голову не приходило, что ювелира-сплетника зарежут!

– А ну-ка постой!

Рури вспомнила все, о чем рассказывала О-Кику.

«Да ведь это история с „Вакаса-до“!»

Девушку прошиб холодный пот.

– Он был мало того что растяпа, так еще и гордец. Вот я и решил, что неплохо бы ему закончить, как семья из «Вакаса-до» и их слуги.

Правда, которую рассказал мужчина, настолько поразила отряд, что они опешили.

– Вы, кажется, сильно сочувствуете демонам. Тогда ведь куда разумнее наказывать тех, кто их до этого довел.

Если отпустить виновника, он непременно наплодит новых трагедий. «Кокуун» лишь устранял последствия, однако не искоренял причины. Мужчина же намекал, что «Хатокай» отомстил за демонов Проклятого зала и не допустил повторения их истории.

Он со знанием дела продолжил:

– Я не всякий раз исполняю чаяния демонов. Но если вы ставите себе целью спасение душ, я подумывал предложить и вам свои методы. А то на всех времени не хватает.

Рури молчала.

– Мы используем марионеток, поскольку так быстрее и проще. Эдо переполнен ненавистью, которая порождает демонов. Впрочем, вам-то откуда знать? Живете себе в Ёсиваре и выбираете заказы, какие больше понравятся…

– Выбираем? – возмутился Гондзо, и мужчина непонятливо склонил голову набок.

– Да разве вы не обращали внимания? Неужели думали, что песью демоницу просто упустили из виду, а не намеренно откладывали на потом?

Сердце Рури тронуло дурное предчувствие.

– Тогда скажу несколько иначе: ваш отряд, в отличие от всех прошлых поколений, сколотили на скорую руку. Более того, ваше основное оружие – уникальный меч. Так ответьте мне: как сражались прошлые истребители зла?

Дождь все усиливался. На Рури падали холодные струи.

– Неужели… с помощью марионеток? Но ведь это только один из способов…

Мужчина покачал головой и громко вздохнул:

– Блаженное неведение! Почему, как вы считаете, бордель «Куроба-я» марает руки таким опасным делом, как изгнание демонов? Кто поставляет заказы? Кто ваша красавица-марионетка?

Рури вскинула бровь и бросила взгляд на парящую рядом Нараку.

– А ты, что ли, знаешь?

– Побольше вашего.

Близнецы, не ожидавшие такого поворота разговора, переглянулись. Рури же от надменности незнакомца заскрежетала зубами.

– Не сердитесь, а лучше выслушайте. Я не для того явился, чтобы похвастаться своей коллекцией благороднейших. Планы пришлось перестроить, – сказал он, складывая руки на груди. Затем выдержал паузу, поморщился, еле сдерживая недовольство, и вновь обратился к Рури: – Мне нужна Нараку.

– Ах, Нараку? Значит, благороднейших тебе мало?

– Конечно, ведь чем больше на руке сильных карт, тем лучше, верно? Отдадите мне Нараку – и клянусь, впредь буду мягок и обходителен.

По стиснутым кулакам ойран побежала кровь. Сердце запоздало охватила ярость, и Рури холодно фыркнула:

– Весьма сожалею, мы с ней связаны особым контрактом, и она не послушается никого, кроме меня.

Внешне мужчина ничуть не смутился. И все же Рури почувствовала, что спокойствие ему изменило.

– Одни проблемы от этого кровавого контракта… Однако мне бы хотелось, чтобы вы передали ее мне по возможности мирно. К тому же я уверен: вам нелегко управляться с ее великой силой. Предлагаю от всего сердца!

– Так я и поверю негодяю, который прячет лицо. Чтоб я отдала Нараку такой зазнавшейся шайке? Хинадзуру наконец нашла лучик надежды! Захотела жить, а ты сделал из нее демоницу… И ты, мерзавец, называешь себя человеком?

Рури понимала, что нельзя поддаваться на провокации, но показная вежливость незнакомца приводила ее в бешенство. Впрочем, и гнев девушки не поколебал мужчину.

– Надо же, перерождение дракона вздумало что-то говорить о человечности? Не ожидал, что вам так полюбится Хинадзуру. Хотя в свете гибели Цукасы в прошлом году могу понять.

Казалось, губы за белой тканью скривились в мерзкой усмешке. Стук капель по зонту неприятно бил по ушам.

– Ну разумеется, он знает секрет… – пробормотал Гондзо, поглядывая на Рури. Он боялся, что упоминание Цукасы окончательно выведет ее из себя.

– Признаюсь, я посещал прошлогодний парад в сиромуку и тогда же убедился, что Рури-ойран и есть глава «Кокууна». Словами не передать, как удивился. Мне ведь и в голову не приходило, что в прошлой жизни она была царем драконов. Как я мог недоглядеть? Не заметить, что в этом ничтожестве запечатан дракон и…

– Молчать! – зарычала девушка, хватаясь за ножны Хирая.

– О, убить меня задумали? Хинадзуру! – позвал мужчина.

Та легко взмыла в воздух и опустилась перед ним. С распахнутыми рукавами она напоминала прекрасную бабочку.

Рури глубоко ранило, как подруга защищает мерзавца. Она выплюнула:

– Хирай предназначен не для убийства людей, но ты недостоин даже стереть ржавчину с этого меча.

Мужчина едва сдержал издевательский смех, и голос его задрожал.

– Надо же, какую праведницу мы из себя строим! Как вам, наверное, непросто с такой красивой моралью сражаться с демонами! Очень все-таки жаль. Из твоей любимой Цукасы получилось бы восхитительное оружие, если бы я сделал из нее живую демоницу!

У Рури мир качнулся перед глазами. Тело не выдержало бури чувств и бросилось вперед. Черное лезвие мелькнуло в ночи, сметая грязевой барьер, пролетело со свистом, разрубая ветер, и товарищи девушки ахнули. Однако клинок разрубил только белую ткань на лице мужчины.

– Мягкотелая девчонка.

Рури едва поверила глазам и ушам.

– Меня тошнит от твоей лицемерной справедливости. Ударила бы, и все было бы кончено.

Лоскуты, кружа, опали на землю.

– Сонодзё!..

Перед ней язвительно улыбался прекрасный оннагата.

Дождь беспощадно усиливался, превращая землю в грязное месиво. Небо содрогнулось от грома и