Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

пригнула колени, оттолкнулась что было сил от татами и перепрыгнула на участок, который пока не успел воспламениться. С трудом и чуть не упав, она все же вырвалась в коридор.

Подол накидки занялся от дзюбана Хинадзуру, и девушка поспешно скинула верхний слой роскошного наряда. Слуги же тем временем сбивали огонь со своей ойран куртками хантэн. Когда они наконец справились, часть потолка с треском провалилась. Все, кто оставался в коридоре, бросились прочь. Слуги понесли Хинадзуру, которая бормотала что-то бессвязное и брыкалась.

Из-за криков и метаний «Тёдзи-я» превратился в воплощение ада на земле. Куртизанки высыпали наружу в тех же одежках, в каких их застала беда, а Хикодзо лихорадочно таскал толстые тетради учета и деревянные ящики.

У лестницы Рури обернулась. Вырвавшись на волю, пламя стало только свирепее. Оно пожирало коридор и перекидывалось на колонны, уходящие во внутренний дворик.

– Эй! Кто-нибудь вызвал пожарных? – обрушилась она на слуг, и один из них замотал головой:

– Зачем? Они все равно не придут!

– Что за бред? Надо что-то делать, а не то Ёсивара вся сгорит!

Юноша дрогнул:

– Вы разве не знаете? Пожарные будут просто смотреть из-за главных ворот! Ёсивара не считается частью Эдо, они ничего не обязаны делать, только следить, как бы огонь не перекинулся через рвы.

Ойран аж застыла на ступеньках. Она побледнела, и накрашенные губы задрожали.

– Они что, издеваются?! Просто бросят всех, кто живет в Ёсиваре?

Хинадзуру, что по-прежнему билась на спине слуги, безумно расхохоталась. Из некрасиво разинутого рта брызгала слюна.

Рури в нерешительности обернулась на бушующее пламя:

– Кто-то должен…

– Идемте скорее! Первый этаж вот-вот тоже заполыхает!

– Бегите. И если с Хинадзуру что-то случится, пеняйте на себя, – бросила девушка и кинулась вверх по лестнице.

– Рури-ойран! Куда же вы? Надо к главным воротам!

Однако та его уже не слышала. На втором этаже она проскользнула в покои, которые находились дальше всего от очага возгорания. Одежда мешалась, но Рури жалела времени сбросить что-то еще из своего наряда. Ойран распахнула окно и осторожно встала на раму. Затем развернулась спиной к улице и схватилась за верхнюю часть проема. Оказавшись снаружи и выпрямившись во весь рост, она осторожно подобралась, подпрыгнула и ухватилась правой рукой за черепичную крышу. Тело закачалось, не находя опоры.

– Вот проклятье…

По всему Второму Эдомати люди, крича, толкаясь и не разбирая перед собой дороги, неслись к главным воротам. Никому не было дела до какой-то там куртизанки, которая болталась под крышей борделя.

Чуть не свалившись, Рури все же сумела уцепиться за скат второй рукой, а ногами уперлась в стену. Напрягая все силы, она забралась на крышу, и тут же со стороны пожарной вышки в Суйдодзири раздались удары набата. Сумеречное небо над районом затянули облачка жутковатого цвета. Крепчал ветер, подбрасывая полы ее кимоно. На глазах Рури бессонная Ёсивара сходила с ума, заполняясь мечущимися людьми.

– Неужто у нас здесь столько народа?

Самые людные часы не наступили, и гости в Ёсивару еще не пришли, но одних работниц и слуг в борделях насчитывалось больше десятка тысяч. Очень странно смотрелось, как толпа, таща за собой повозки, тянется к главным воротам.

В противоположной части дома, где находились покои Хинадзуру, пламя уже добралось до верха, и та сторона просела. Искры летели на соседние бордели, и от них начал подниматься дым. Рури вскарабкалась на крышу с подветренной стороны: огонь рвался с юго-востока на северо-запад. Дома вокруг опустели, и жители теснились у арок, что отделяли один квартал от другого.

Ойран стиснула зубы и подняла руку к груди.

– Если так пойдет, от «Куроба-я» тоже останется груда пепла. Проклятье!

Сердце затрепетало, словно пропитываясь гневом.

– Эй, Хирай! Пора пустить в ход твои дурацкие силы. Просыпайся!

Крышу объял голубой вихрь. Черные родинки на груди Рури извернулись спиралями вокруг шрама, являя на свет рукоять Хирая. Девушка вытащила клинок, и голубой вихрь взвился с удвоенной мощью. Белую кожу ойран испещрили раздувшиеся черные узоры.

Рури придержала обнаженный клинок второй рукой и зажмурилась, чтобы утихомирить ликование в груди.

– В «Цубаки-дза» я видела, как работают пожарные. Помнится, они разрушают дома на пути пламени, прежде чем те загорятся.

Деревянной постройке не требуется и четверти большого часа, чтобы обратиться пеплом, а минула уже половина этого срока. Рури быстро составила план: для начала уничтожить соседние дома, затем спрыгнуть на землю и сровнять с землей «Тёдзи-я». Когда она решительно подняла клинок в воздух… сердце вдруг заколотилось как бешеное.

– Ух!..

Что-то словно овладело ее телом. Неизвестная сущность зловеще захохотала и пронзила все внутри Рури до самой души.

Это был Хирай, что попытался улучить момент и покорить взбудораженную хозяйку. И как бы она ни пыталась вернуть себе хладнокровие, злобный дракон не упустил слабости бушующего сердца.

– Уймись! Мне пока нельзя уступать…

Тудум! – сжималось сердце. Рури рухнула на одно колено.

«Не захватишь! Не дам!..»

«Не ты ли сомкнула мои уста навеки?»

Она уже слышала эти слова во снах. Голубой ветер стих. Взгляд девушки блуждал.

– Цукаса… ты так меня и не простила?

Пламя по-прежнему бушевало, но дух Рури слишком ослаб, чтобы с ним бороться. Она оперлась ладонями на крышу. Казалось, кто-то позвал ее. Морок точно завлекал во тьму, и девушка не могла пошевелить и пальцем. При этом голос не стихал. Хуже того, он приближался!

– …ран! Ойран! Вы слышите меня? Рури, держитесь!

Она наконец подняла голову.

– Д… зё?..

Молодой человек, весь перемазанный сажей, помогал ей встать. Когда девушка хотела спросить, как он тут очутился, Дзёкити облегченно перевел дух и объяснил:

– Можете ругать меня за упрямство, но я все-таки побоялся отпускать вас одну. Как только вы ушли, я последовал за вами.

Он смотрел прямо на ойран, и она прочла в его лице борьбу бесприютной тоски и отчаянного нежелания мириться с действительностью.

«Дзё, так мы с тобой… одинаковые».

Теперь, когда она знала о злоключениях слуги и его сердце лежало как на ладони, ей казалось, что тревогам молодого человека конец. Однако душой Дзёкити по-прежнему изнывал от сожалений о былом… точно так же, как Рури.

Затрещала, посыпалась черепица. Девушка наконец вспомнила, в какой переплет они попали. С помощью слуги она поднялась на ноги. Сущность внутри нее пропала, голос Цукасы затих.

– Дзё, отойди.

Рури распахнула глаза, пристально уставилась на Хирай и взмахнула клинком к багряному небу.

В следующий миг меч разделился на пять частей. Каждая из них растянулась, одним концом устремилась к строениям, которые вот-вот грозили загореться, и замерла у языков пламени.