Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

– В самом деле? Представляю, как он обрадуется, когда услышит такую похвалу, – вежливо поддакнула Рури, а сама украдкой осматривалась.

На первый взгляд она никаких странностей не увидела. Только чувствовала себя не в своей тарелке: в конце концов, ей прежде не доводилось посещать другие заведения.

– Поначалу она из-за болезни ходила как в воду опущенная, но, после того как поправила здоровье и случилась вся эта история с изменой, в ней будто загорелось новое пламя. Теперь ее и не узнать. Уверен, вашими стараниями!

– Что вы, я ничего особенного не делала…

– Однако в последние дни моей подопечной что-то нездоровится. Сама, правда, говорит: ей просто тяжко дается ежемесячный недуг… К слову, я сегодня Хинадзуру и не видел!

Рури застыла посреди лестницы:

– Может, ей лучше поберечь силы? Боюсь утомить своим визитом…

Хикодзо широко улыбнулся, стараясь развеять сомнения гостьи, и замахал руками:

– Нет-нет, она ведь работает как прежде, а значит, не так уж и больна!

– И все же…

Вдруг на втором этаже что-то грохнуло: как будто горшок разбился. Рури с опаской посмотрела на хозяина заведения, но тот словно не обратил внимания.

– Не могу же я так просто отправить домой первую ойран Поднебесной! Проходите, проходите!

Та вздохнула про себя: типичный сутенер, забывший о добродетели. Она уже пожалела, что так поторопилась, однако теперь оставалось только следовать за бодро поднимающимся Хикодзо.

– Вам в дальние покои. Хинадзуру – счастливица! Заручиться дружбой самой Рури-ойран! Прошу, научите ее секрету вашего бескрайнего очарования. Как приятно было бы поймать осколочек богатства большого дома!

Болтовня хозяина уже изрядно утомила девушку, тем не менее она продолжила путь по коридору. Вот только чем дальше шла, тем более странным ей казался запах. Откуда он шел? Точно не с кухни.

– Прошу, вам сюда. Один момент! – приторно проворковал Хикодзо и позвал через фусуму: – Хинадзуру! Хинадзуру! К тебе гости!

Остановившись перед покоями подруги, Рури окончательно поняла, что пахнет дурно. Она невольно прикрыла нос рукавом:

– Господин Хикодзо, вам не кажется, что чем-то пахнет?

– Пахнет? Ах, и правда! По осени у меня совсем нос закладывает, виноват. Должно быть, траву где-то поблизости подпалили! – Затем он снова крикнул: – Хинадзуру, ты спишь, что ли? Гости к тебе непростые! Открывай!

– Хозяин, постойте! – воскликнул мужчина, по виду приказчик, подбегая через весь коридор, когда Хикодзо уже собирался отодвинуть фусуму. – Не входите. Понимаете, почтенный Дэндзиро еще не удалился…

– Что? Что ж ты сразу не сказал?!

– Я думал, вы знаете…

Мало того что гостье ужасно не хотелось развития истории с неверностью, так ведь Дэндзиро стал ей врагом и по другой причине. Несмотря на это, она пропустила препирательства хозяина и приказчика мимо ушей. Из щели между фусумой и проемом так и разило тем странным запахом и просачивался серый дым. Рури молча отодвинула Хикодзо с дороги и рывком оттолкнула перегородку.

В гостиной куртизанки взвилось кольцо пламени, охватившее шесть татами. Пахло маслом, пролитым из фонаря-андона. Трещали, сгорая, соломенные маты, и клубы призрачного дыма заволокли все. Перед гостьей спиной к фусуме стояла Хинадзуру в алом дзюбане[46], точно объятая огнем. Напротив нее у окна неподвижно лежал мужчина. Дэндзиро.

– Ах… Ах! – сдавленно воскликнул Хикодзо, да и Рури застыла как столб, завороженная представшей ее глазам картиной.

Она даже не знала, грезит ли или видит все наяву. Хинадзуру медленно обернулась на крик хозяина. В зубах она держала откушенное мужское достоинство. Кровь капала с подбородка на татами. Увидев Рури, позабывшую, как дышать, девушка широко улыбнулась. Зрачки расширились до предела, а рот растянулся так, что виднелись не только зубы, но и десны.

– Что… что ты наделала?

Гневный окрик Рури точно привел Хикодзо и приказчика в чувство, и они припустили прочь.

– П-пожар! Горим! Бежим! Собирайте самое ценное!

Безумные вопли хозяина подняли на уши весь «Тёдзи-я». Рури позабыла, как полагается себя вести ойран, и безрассудно бросилась в горящую комнату. Грубо обхватив плечи Хинадзуру, она потащила подругу прочь из огненного кольца.

– Чего тебе? Не трогай! Я умру здесь! – завизжала та, выронив ношу из зубов.

Рури бросила быстрый взгляд к окну и убедилась, что нижнюю половину мужского кимоно залила кровь, а Дэндзиро не дышит. Подол хаори с треском занялся. Истребительнице очень хотелось проверить голубя у него на щиколотке, но там кожа уже сгорела.

«Пришла узнать побольше про „Хатокай“, а старик помер!»

Хинадзуру вырывалась и нечленораздельно кричала, но Рури попыталась вернуть ее на землю:

– За мной! Водой из кадки это уже не потушишь. Бежим скорее!

В Ёсиваре повсюду стояли кадки с дождевой водой как раз на случай пожара. К сожалению, когда он в самом деле начинался, этого не хватало.

– Придумали словечко: «состоявшаяся»! Дурят головы! Я умру! Развалюсь, покроюсь язвами и умру! Уж лучше тогда сгореть заживо!

Истерика придала Хинадзуру нечеловеческих сил, и Рури никак не удавалось ее схватить. Наглотавшись дыма, она обожгла легкие и закашлялась.

– Хватит вырываться! Не понимаю, что ты несешь…

– Сифилис не лечится! Он только отступает, а на самом деле расползается по телу. Я стану уродкой и умру! Как сестрица Акэяма!

Вдруг между борющимися ойран что-то упало. Рури бросила быстрый взгляд и обнаружила, что это кусок кожи. В следующий миг она заметила, что кончик носа у Хинадзуру отслаивается. На неестественно бледном лице проступала красная, как восковница, сыпь.

– Хинадзуру!.. Сифилис?..

Рури застыла в нерешительности, и подруга мрачно хохотнула:

– Вот, полюбуйся: так выглядит «состоявшаяся» куртизанка! Смешно, правда? И ты такая же будешь! Потому что это он передал мне хворь! Вот этот старикашка! Он сюда пожаловал из смрадного ада!

На щеках и носу распростертого, с потухшими глазами Дэндзиро краснели похожие отметины.

– Ты… за это его и убила?

Рури плотно сомкнула губы и снова попыталась вытащить девушку из огня.

– Отпусти! Отпусти, лицемерка!

Однако та стремительно поднырнула и взвалила Хинадзуру себе на плечи.

Пламя уже вскарабкалось по стенам и перекинулось на потолок, а круг на полу подползал к ногам истребительницы. Хинадзуру ругалась и брыкалась, но подруга, не обращая внимания, попыталась поднять полы кимоно. Одной рукой, увы, подвязать тяжелый наряд было сложно, к тому же отбивающаяся куртизанка на плечах мешала затянуть узел. Значит, оставалось рискнуть и броситься через огонь как есть. Насилу подоткнув одежду, Рури приготовилась бежать, как вдруг в коридоре показались слуги.

– Эй вы! – крикнула гостья. – Стойте, где стоите, и ловите!

И она бросила Хинадзуру. Слуги замешкались, засуетились, но все-таки ее поймали. Теперь, когда руки освободились, ничто не мешало привести себя в должный вид. Девушка