Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

– Стрелы я заберу: в них еще остались крупицы духовной силы. Если будешь держать их в своих покоях, последствия могут быть непредсказуемыми.

Как ни вглядывалась Рури в лицо хозяйки, на нем больше не дрогнул ни один мускул. И пусть девушку терзало множество вопросов, она покорно отдала О-Кику ящичек.

– В последнее время ты совсем не призываешь Нараку. Почему?

– Простите? – растерялась подопечная, не ожидавшая такой резкой перемены темы. Она нахмурилась: – Призываю!

– Я не про накидку, а про глаза. Силы дракона пока даются тебе слишком большой ценой. Если битва затянется, надорвешься.

Рури закусила мундштук кисэру. В сердце назревало уныние.

Главная ценность Нараку таилась не в скрывающей облик накидке, а в скрытых под белой повязкой глазах. Любой, кто в них заглянет, будь то человек, демон или нечисть, сгинет. Этот взгляд служил Рури главным козырем.

Однако с тех самых пор, как она вышла на бой с Цукасой, девушка старалась не вызывать Нараку. Умом она понимала, что марионетка значительно упростила бы и ускорила работу, но слишком уж, ей казалось, высокую цену пришлось бы заплатить. Всякая душа после смерти отходит в мир иной и возвращается в круговорот сансары, чтобы затем переродиться. Рури, будучи перерождением царя драконов, знала не понаслышке, что верования людей правдивы. А глаза Нараку уничтожали демона вместе с душой. Ему не оставалось места ни в этом мире, ни в ином, и он попросту обращался в ничто. Теперь Рури сомневалась, стоит ли так жестоко обходиться пусть даже с адскими тварями.

– Использовать глаза Нараку не менее утомительно. Не хочу ее призывать, если справляюсь силами Хирая… Мы не могли бы оставить этот разговор?

Ойран понимала страдания демонов. После смерти их чувства обращались жалобами и проклятиями, способными сбить с правильного пути, и Рури по-своему сочувствовала чудовищам. Правда, все равно не могла унять радость, которая охватывала самое нутро, когда она встречалась с врагами.

По правде сказать, ее внутренний зверь очень хотел посмотреть на страдания, причиняемые глазами Нараку, однако натура девушки не хотела ему подчиняться. Внутреннее противоречие терзало неимоверно.

– Силы царя драконов не подчинишь за день. Каждый раз, когда используешь Хирая, ты лишаешься чувств. Я просто считаю, что показывать демонам глаза Нараку безопаснее в первую очередь для тебя самой.

Рури, не ожидавшая от хозяйки такой многословности, усмехнулась:

– Ого, неужто вы за меня тревожитесь? Не смешите! Или вы забыли, как меня чуть не поглотили злые миазмы, когда я заключала с Нараку контракт? Нет, без лишней надобности я к этой дряни прибегать не хочу. Не говоря уж о том, что я до сих пор не знаю, какая беда заставила ее обратиться живым демоном.

Выслушав ядовитую тираду, О-Кику ненадолго умолкла, но не встревожилась.

– Того демона из Проклятого зала породила ненависть сразу нескольких людей. Больше ничего подобного не встречалось?

– С чего вы вдруг вспомнили?.. – покачала головой Рури, сбитая с толку неожиданным вопросом.

Она не любила говорить с хозяйкой как раз потому, что та вечно скакала с темы на тему и только сильнее путала собеседницу.

Рури вздохнула:

– Ведь не так-то часто одно ненавидящее сердце настолько созвучно другому, чтобы их демонические силы и облики слились.

– Но ведь и та песья демоница явно спелась с собаками.

– Разве?.. Разве такое вообще возможно?

Рури совершенно не понимала, чего опасается О-Кику, тем более что она снова отделалась туманными намеками и ушла от разговора.

Девушка со скучающим видом выпустила в воздух колечко дыма:

– Я до сих пор вспоминаю, как умерла обнаженная парочка в том деле с Проклятым залом. Лучше бы сразу бежали, как поступил второй виновник слухов.

– О, он тоже недавно погиб.

Глаза Рури, прежде рассеянно следившие за полетом дымового колечка к потолку, широко распахнулись.

– От чего? Где?

О-Кику взмахнула рукой, обрывая вопросы:

– Успокойся. Демона ты изничтожила, тут сомнений нет. Второго убил не демон, а человек.

Женщина негромко продолжила рассказ, будто чтобы успокоить подопечную. Один из ювелиров, которые погубили «Вакаса-до», сбежал из Камакура-тё. Вот только на новом месте его стали преследовать слухи о том, что он якобы убийца и проклят своей жертвой. Все его изделия, мол, тоже прокляты. Откуда взялись сплетни, неизвестно. Кто-то из горожан, принявших их всерьез, решился «изгнать мстительного духа» и убил как самого ювелира, так и его жену с малолетними детьми.

– Да ведь это то же самое, что случилось с «Вакаса-до»! – поразилась Рури.

– Жаль, что в мире встречаются сумасшедшие, которые даже малышей не жалеют, но невольно задумаешься о карме. А поскольку эти смерти на руках человека, а не демона, нам о них думать не надо, – равнодушно заключила О-Кику, забрала у Рури кисэру и вытряхнула тлеющие листья в пепельницу. – Не шути с огнем. Малейший просчет – и можем загореться.

– Ага…

После разговора ойран вернулась к себе и бессильно развалилась на тройном футоне.

– Как я устала! Тяжко с ней, – пробормотала она и вздохнула.

– Отчиталась? Похвально, – молвил, разлепляя глаза, Эн с залитого солнцем подоконника. – Гляжу, тебя что-то гложет.

Рури зарылась носом в постель и ничего не ответила. Потом вяло поднялась, пробурчала, как ей неохота сегодня работать, и снова набила листьями трубку.

По дороге из Дзикёдзи, возвращаясь после службы по Цукасе к одному из внешних домов борделя, Рури проходила через бамбуковую рощицу. За ее пределами ярко светило солнце, но здесь словно простирался свой собственный тенистый мир. Ветер порой качал высокие побеги, шелестел листвой.

Завернутая в окосо-дзукин, девушка погрузилась в собственные мысли и спешила домой. Куртизанки, обернувшиеся живыми демоницами… Странный барьер… Похищение… Сплошные загадки, однако, сколько бы ни размышляла, Рури не находила на них ответа.

– Ойран из большого дома, идущая по роще вне Ёсивары, – зрелище столь же утонченное, сколь и странное, – вдруг услышала девушка, когда миновала перекресток.

Она не сразу поняла, что говорят о ней, но затем обернулась на говорящего. Под сенью бамбука стоял мужчина. Даже неплотно запахнутое кимоно заметно топорщилось из-за его брюха. Голову целиком скрывала повязка кидоку-дзукин, сквозь которую виднелись только глаза, да и те терялись в тени.

Рури нахмурилась перед странным незнакомцем:

– Вы меня с кем-то спутали.

Она закуталась поплотнее и заторопилась дальше, по пути коря себя за то, что не заметила мужчину раньше.

– Нет, вас невозможно забыть. Второго такого прекрасного лица на свете нет. Разве я неправ, Рури-ойран? – спросил незнакомец, устремляясь за ней следом.

Девушка быстро огляделась по сторонам, однако, кроме них, в роще никого не заметила.

Ойран запрещалось покидать пределы Ёсивары, так