Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

– Грязные секреты? – фыркаю, указывая подбородком на стопку бумаг. – Там все есть. Даже меню нашей столовой. Вы и так все знаете.

– Знаю, – не спорит он. – И ты удивительное исключение для Даркленда. Никого не убила, не покалечила… Просто увела отчима у матери, и она упекла тебя сюда. Спорное решение. Впрочем, какое есть.

– Мама и Давид не были женаты, – непонятно зачем сообщаю я. Будто эти сведения имеют хоть какое-то значение. Чувствую, как накатывают привычные угрызения совести. – И он на двенадцать лет младше мамы…

– Ну, конечно, это в корне меняет дело, – усмехается Лестрат.

Я понимаю, что он издевается надо мной, и злюсь.

– Вы меня вызвали, чтобы обсудить мой моральный облик? – шиплю я.

– Упаси боги!.. Нет, конечно. Ты здесь за другим. Когда ты в последний раз видела Дебору?

Я провожу языком по пересохшим губам. В горле застревает комок, но ответ вырывается механически:

– Не помню. Честно. Мы не близки.

Лестрат наконец поднимает глаза. Зрачки такие черные, будто поглощают солнечный свет.

– Вы жили в одной комнате, – замечает магстраж.

– И что? – Мои ногти впиваются в колени под столом. Где-то вдали гудит вентилятор, напоминая жужжание гигантской мухи.

– Как минимум вы ночевали вместе.

Он переворачивает страницу, и я слышу шелест страниц. Мое дело такое интересное? Кажется, Лестрат изучил его наизусть.

– Ты должна была видеть ее ночью или с утра. Когда она ушла из комнаты?

Пожимаю плечами. Правда, жест выходит фальшивым, как дешевая театральная игра.

– Она не всегда ночевала в комнате… и я тоже. Я не следила за ней.

– А она за тобой? – внезапно спрашивает Лестрат, и я на секунду теряюсь.

– Не имею ни малейшего представления. – Голос дрожит, выдавая волнение, с которым у меня не получается справиться.

Лестрат откидывается на спинку кресла, соединяя пальцы в замок. Перстень с печатью блестит на среднем пальце. Пытаюсь разглядеть фамильный герб на нем и не могу.

– И все же. Ночью перед смертью Дебора ночевала в комнате?

Выдыхаю, понимая, на какую скользкую дорожку становлюсь, и признаюсь:

– В ту ночь в комнате не ночевала я. Где была Дебора, представления не имею. С утра сразу же пошла на ленты. В комнату заглядывала часов в одиннадцать. Деборы там не было.

– И тебя не насторожило, что ее не было ни на лекциях, ни в комнате? – Он наклоняется вперед, тень от его носа ложится на стол как клинок.

– Нет. – Слово вырывается резко, слишком громко. Поправляюсь, добавляя тише: – Говорю же, мы не дружили. К тому же учились не вместе. У нас не было общих лент, интересов и желания общаться.

– Хорошо… – тянет он. – Но если ты не ночевала там, то где ты была? – Карандаш в его руке постукивает по столу, ритм совпадает с тиканьем часов.

– У Джаспера… – выдавливаю я, ненавидя себя за эту паузу.

Брови Лестрата ползут вверх. Карандаш замирает.

– Очень интересно. У тебя ведь есть Давид. Он даже сюда пробирался, не так ли?

Я не могу скрыть шок, и он усмехается.

– Не нужно бледнеть. Это ни для кого не секрет. Джаспер встречался с Деборой… Вы с ним ненавидите друг друга. Именно из-за тебя Джаспер попал в Даркленд. Нет, попал он из-за себя, потому что чуть не забил до смерти однокурсника. Но заявила об этом именно ты. И вдруг… – Он щелкает пальцами. – Ночь убийства ты проводишь у него. Ты врешь, Дана. – Карандаш ломается с тихим хрустом. – Может быть, ты сбежала в город к Давиду?

Я впиваюсь взглядом в трещину на столе – длинную, как шрам.

– Я ночевала у Джаспера, – повторяю, заставляя голос звучать твердо.

Лестрат отшвыривает обломки карандаша. Звук заставляет меня вздрогнуть.

– Тебе не кажется это… странным? – Он растягивает слово, будто пробуя его на вкус. – Еще вчера вы ненавидели друг друга. Ты настолько любила парня собственной матери, что оказалась здесь. Джаспер был несвободен, и вдруг такой поворот?

– Мы здесь не для обсуждения моего морального облика, сами же говорили! – перебиваю я, резко вскидывая подбородок.

В комнате повисает густая тишина. Лестрат изучает меня немигающим взглядом, под которым становится неуютно. Наконец он отводит взгляд и закрывает папку с громким хлопком, который звучит как точка в сегодняшнем разговоре.

– Пока достаточно. – Его голос внезапно становится усталым, будто эта игра ему наскучила. – Но это еще не конец нашего разговора. Я знаю, что ты врешь, Дана, и хочу понять почему.

– Я говорю правду.

Я встаю так резко, что стул с грохотом отъезжает. Звук эхом разносится по кабинету, но Лестрат уже утыкается в бумаги, будто я исчезла.

Вот и отлично, меня тоже порядком утомил этот разговор.

Глава 5

После разговора с Лестратом голова гудит, а перед глазами вспыхивают пятна. В кабинете директора время текло иначе. Каждая секунда растягивалась в десяток ударов сердца. Теперь же, выбравшись на свободу, я чувствую себя выжатой тряпкой: мышцы одеревенели от напряжения, а холодный пот на спине смешался с каплями дождя, начавшего накрапывать еще у ворот академии.

Сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах, но сейчас не время расслабляться. Мне нужно в город. И если я хочу успеть до темноты, следует поспешить.

Но ноги предательски замедляют шаг, когда впереди, метрах в двадцати, мелькает знакомая фигура. Джаспер идет сгорбившись, руки засунуты в карманы кожанки. Он двигается в противоположную от города и маяка сторону – к старым докам. Месту, где ржавые скелеты лодок десятилетиями гниют в соленой воде.

Ветер рвет капюшон с головы, и я натягиваю его обратно, впиваясь взглядом в спину Джаспера. Сердце колотится предательски громко. «Давид подождет», – убеждаю себя, прикусывая губу до боли. Мне нужно понять, куда направляется Джаспер. Он явно знает больше, чем говорит.

Тропинка, ведущая вдоль берега между валунов и зарослей, сужается, обрамленная колючим кустарником. Ветви цепляются за рукава. Воздух пропитан запахом морской тины и машинного масла. Вдали скрипят ржавые цепи, подвешенные к полуразрушенным причалам.

Джаспер останавливается у третьего дока, оглядывается. Я прижимаюсь к мокрому стволу сосны, затаив дыхание.

Он достает из кармана мятую пачку сигарет, закуривает, и на секунду лицо освещается оранжевым отсветом. Вижу его сведенные брови, подрагивающую челюсть. Парень явно нервничает. Неужели из-за допроса? Или из-за чего-то другого?

Дождь усиливается, стекая за воротник куртки. Джаспер швыряет недокуренную сигарету в воду и обходит док.

Шаг за шагом, прячась за какими-то бочками и грудами старых сетей, преследую его