Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

– Заткнись. – Киран не повышает тона, но его хватка на плече Лиама говорит сама за себя. Пальцы впиваются в ткань рубашки.

Лиам пытается вырваться, но Киран пригвождает его взглядом. В его глазах – не злость, а холодная усталость.

Обхожу их стороной, стараясь не попадать в поле зрения. Запах лилий и гортензий смешивается с морской солью, вызывая тошноту.

Киран отпускает Лиама, резко оттолкнув его в сторону. Тот спотыкается, но не падает, лишь швыряет вслед камень, который со звоном разбивается о скалу.

– Иди к черту! – кричит Лиам, но Киран уже растворяется в толпе. Красный лепесток розы мелькает за его спиной, как кровавый след.

Вечерний ветер срывает с губ последние слова, унося их в сторону моря.

– Как быстротечна жизнь, и как внезапно может измениться…

Поворачиваюсь. Рядом со мной замер мирс лэ Позье, преподаватель живописи. А я сегодня прогуляла занятие. Неловко.

На мужчине тонкое шерстяное пальто песочного цвета, которое подчеркивает стройный силуэт. Шелковый шарф графитового оттенка небрежно повязан поверх воротника, словно последний штрих к безупречному холсту. Даже в сумерках он выглядит так, будто только что сошел со страницы журнала о современном искусстве.

– Тоже пришли проститься? – спрашивает он. Глаза цвета аквамарина изучают меня, будто пытаются найти удачный ракурс для портрета. – Жаль. Такая юная… бунтарка.

Пауза затягивается. Вдалеке кричат чайки, а волны бьются о камни, отмеряя секунды. Мне хочется сбежать. Разговоры с преподавателями вне класса всегда напрягают. Я не знаю, о чем говорить и как себя вести. Мне просто неинтересно.

– Да, проститься… – выдавливаю я, цепляясь взглядом за его шарф. Узоры на нем напоминают гипнотизирующие спирали.

Скомканно прощаюсь и спешу уйти. Уже почти сворачиваю в сторону академии, но потом резко меняю планы и направляюсь к маяку. Не знаю, что хочу там найти, но все же ныряю в приоткрытую дверь.

Глава 6

Металлическая дверь маяка отзывается глухим лязгом, когда я толкаю ее плечом. Ржавые петли протяжно скрипят. Внутри воздух ледяной и тяжелый, пропитанный запахом морской соли и старой древесины. На стенах, покрытых трещинами, пляшут уродливые тени от узкого луча света моего фонарика.

Деревянная винтовая лестница скрипит под ногами, когда я медленно и осторожно, виток за витком поднимаюсь наверх. Каждый шаг заставляет доски стонать. Перила облезлые, краска отслаивается под пальцами, оставляя на коже занозы и грубую пыль.

Прислушиваюсь. Ветер воет в щелях прогнившей крыши. Где-то над головой капля за каплей бьет по металлу начинающийся дождь, размеренно, как тиканье сломанных часов.

Внезапно раздается шорох. Потом – хлопанье крыльев. Частые, порывистые взмахи. Из темноты вырывается рой теней. Маленькие черные крылья хлещут по лицу, цепляются за волосы. Вскрикиваю, отшатываюсь, нога соскальзывает с края ступени.

Хватаюсь за перила, ногти царапают гнилую древесину. Сердце колотится в висках, горло сжимает спазм. Летучие мыши кружат над головой, их писк сливается с гулом в ушах. Одна цепляется за мою куртку. Цепкие коготки царапают ткань, прежде чем сорваться вниз.

– Демоны… – выдыхаю, прижимаясь лбом к холодным перилам. Дрожь в коленях не унять, даже когда последняя мышь исчезает в просвете окна.

Воздух снова наполняется только стуком капель и скрипом моих шагов. Но теперь каждый звук кажется громче, а тени – гуще.

Верхняя площадка встречает порывами влажного морского воздуха. Ежусь от пронизывающего осеннего ветра. Здесь значительно холоднее, чем у подножия. От заката осталась лишь рваная багровая полоска над черной гладью моря. Волны внизу шипят, разбиваясь о камни, а соль оседает на лице, обжигая, как щепотка перца, небольшие трещинки на губах.

Обнимаю себя за плечи, но дрожь не унять. Куртка промокла от тумана, а пальцы закоченели.

Не понимаю, зачем я решила сюда прийти. Ответы на какие вопросы хотела обнаружить. Теперь же, кажется, это место высасывает силы, оставляя только пустоту. Хотя по факту это просто старый маяк, который видел слишком многое. И он не способен раскрыть тайны, которые хранит. Мне нечего тут делать. Надо идти спать и закончить уже этот тяжелый день.

Разворачиваюсь к лестнице, но замираю на полушаге. Снизу доносится скрип. Кто-то поднимается следом за мной, а я совершенно очевидно ни с кем не хочу встречаться.

Сердце колотится, а горло сжимается. Балкон огибает площадку, но укрыться негде – только плоский выступ в полметра шириной. Ветер хлещет по лицу, заставляя щуриться. Пальцы впиваются в шершавые кирпичи, пытаясь найти опору.

Шаги ближе. Доски скрипят чаще – кто-то поднимается быстрее. Дыхание срывается, а сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно даже внизу под маяком.

Мне иррационально страшно, хотя я не делаю ничего предосудительного. Но с каждым все отчетливее раздающимся шагом руки дрожат сильнее и накрывает пониманием: я здесь не спрячусь.

– Дана… – слышу я знакомый голос. – Выходи. Я знаю, что ты там.

«Лестрат? – проносится в голове. – Что он здесь забыл? Зачем ему я?»

Какое-то время вжимаюсь спиной в стену. Холод камня проникает сквозь тонкую ткань куртки, заставляя содрогнуться. Дверь внизу захлопывается с металлическим лязгом, эхо разносится по винтовой лестнице. Шаги Лестрата гулко отдаются в пустоте маяка – размеренные, как удары метронома. Его тень падает на стену, прежде чем он появляется в поле зрения.

– Что тут делаешь, Дана?

Его голос звучит спокойно, но пальцы моей левой руки сами собой впиваются в выщерблину кирпича, чтобы хоть как-то унять дрожь.

Лестрат стоит, прислонившись к перилам. Ветер рвет его плащ, превращая в трепещущие черные крылья, а непослушные пряди падают на лоб, скрывая глаза. От него пахнет весьма своеобразным парфюмом – полынью и старыми книгами.

– Пришла подумать… – Голос звучит хрипло. Отвожу взгляд к горизонту, где последние отсветы заката гаснут в море. – Здесь тихо. Спокойно.

– И вид красивый, – дополняет он, проведя рукой по ржавым перилам. – А еще тут недавно произошло убийство.

Молчу, глотая комок в горле. К чему он клонит?

– То, что дверь была опечатана, тебя не остановило? Вообще-то, студентам сюда и в обычные дни вход запрещен.

– Дверь была приоткрыта, – бросаю слишком резко, не понимая, почему должна оправдываться. – Маяк притягивает многих студентов. Кто-то был здесь до меня. Если бы дверь была опечатана магией или еще чем-то, понятно, что я бы сюда не сунулась.

Лестрат медленно опускает руку в карман плаща. Металлический предмет звенит, прежде чем он достает заклепку – матовую, с царапинами вдоль края. Такие обычно есть на подошве тяжелых ботинок. Таких, какие носит Джаспер.

– Ты знаешь, что это? – спрашивает магстраж