Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

тогда случилось… – говорит Джаспер, опустив глаза в пол, словно признается не мне, а трещине в досках. – Как понимаешь, Карго – не человек. И по его словам сложно воспроизвести случившееся. А этот… – Джаспер дергает плечом, – …вряд ли станет разбираться и доказывать невиновность ворона. Поэтому я не позволю им найти Карго.

Пауза тянется, заполненная шумом волн за стенами дока, а я понимаю, что должна принять решение. И меня совсем не радует, что я решила проследить за Джаспером. Если бы я только догадывалась о причастности Карго, было бы намного проще.

Ворон склоняет голову. Его клюв щелкает в такт каплям воды, падающим с потолка.

– Ты ведь видел ее в ту ночь? – спрашиваю тише, будто боюсь разбудить что-то в этом проклятом месте. Мне не нужно пояснять, кого именно я имею в виду.

Джаспер замирает. Его взгляд скользит по стене, останавливаясь на пятне плесени, которое в полумраке напоминает силуэт.

– Да, – наконец признается он. – Мы встречались ночью на маяке… Но я ее не убивал. – Он поворачивается ко мне, и в его глазах читается не злость, а усталое отчаяние. – Если алиби посыплется… доказать обратное будет сложно. Так что… ты снова можешь сломать мою жизнь. На этот раз окончательно. Что, безусловно, избавит тебя от проблем. Но сможешь ли ты сделать это, Дана, понимая, что я невиновен?

– У меня есть только твои слова, – парирую я. – Я не знаю, где ты был той ночью, что делал. И что у вас произошло с Деборой.

Джаспер пожимает плечами и отворачивается, показывая, что не намерен продолжать разговор. А я закусываю губу и думаю, что мне делать. Сдать его? Но к чему это приведет? Не уверена, что к чему-то хорошему.

…Стены дока внезапно кажутся ближе, будто сжимаются вокруг нас. Запах соленой воды смешивается с кислотным ароматом старого железа, а в углу капает конденсат, отсчитывая секунды тяжелыми ударами.

Говорить с ним нелегко. Между нами висит напряжение старых обид, а я не готова просить прощения, так как до сих пор считаю, что поступила правильно. Может быть, слишком поспешно. Но тогда казалось опасным давать возможность все объяснить парню, который на твоих глазах чуть не убил другого. Я не промолчала, а Джаспера не отмазали. Как итог – он уже третий год в Даркленде. А я до сих пор не знаю, из-за чего произошел тот конфликт.

Самое гадкое, что сейчас я могу поступить так же. Только вместо Даркленда Джаспера будет ждать настоящая тюрьма. И рассказать все, наверное, правильно. Но почему-то я пытаюсь с ним договориться. Наверное, потому что лучше узнала Джаспера. Он вызывает смешанные эмоции. Он мерзавец. Наверное, я его ненавижу… Но он перестал быть безликим преступником, избивающим твоего приятеля в подворотне за элитным ночным клубом.

В итоге иду на сделку с совестью и пытаюсь переложить на Джаспера принятие тяжелого решения.

– Тебе надо все рассказать, – давлю я, но голос звучит хрипло и слегка неуверенно.

Джаспер резко поворачивается. Луч света от зажатого в его руках фонарика бьет мне прямо в глаза. Я отшатываюсь и спотыкаюсь о ржавую цепь под ногами. Ее звон разносится эхом, словно сигнал тревоги.

– Ты не моя подружка, Дана! – Шипение Джаспера напоминает звук лопнувшей струны и расставляет точки над «и».

Свободная рука парня сжимается в кулак, но он не кидается на меня, будто держит себя за невидимый поводок. Хотя видно: хочет. Вопрос – зачем? Придушить? Сильно сомневаюсь.

Впиваюсь пальцами в холодный металл бочки за спиной. Мне страшно, но Джаспер – как дикий пес. Ему нельзя показывать слабость.

– Да, я не твоя подружка. Но ты не гнушаешься просить о помощи, – бросаю я, стиснув зубы. – И втягивать меня в дерьмо, в котором тонешь сам!

Его лицо искажается гримасой. Тень от носа ложится на щеку черной полосой. Фонарь дрожит сильнее. Луч прыгает по стене, как обезумевший призрак.

– Не понимаю, зачем вообще покрываю тебя! – добавляю громче, чем нужно. – Очевидно же, что мое алиби звучит убедительнее, чем твое!

Джаспер все же делает шаг вперед. От него пахнет дымом сигарет и мятной жвачкой – парадоксальная смесь, от которой сводит желудок.

– Может, потому, что в глубине своей мелкой душонки… – он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на губах, – …ты понимаешь, что должна мне?

Это так мучительно больно и отчасти справедливо, что я не сдерживаюсь. Рука взлетает сама, чтобы отвесить звонкую пощечину, но Джаспер ловит мое запястье у своего лица. Его хватка не грубая, но неумолимая, как удавка.

Стыд накатывает волной, обжигая уши. Я никогда не была несдержанной, но я слишком гордая, чтобы извиниться.

– Не стоит… – тихо говорит он, склонившись прямо к моим губам.

Черные ресницы оставляют длинные тени на скулах, глаза поблескивают в темноте, а губы сжаты в упрямую тонкую линию. Воздух между нами наэлектризован и дрожит от напряжения.

Джаспер разжимает пальцы и отступает, словно скрываясь от меня в тени. Я молчу. Не знаю, что сказать. Меня слегка потряхивает от напряжения. И вообще, рядом с ним я чувствую себя слишком напряженной. Всегда как на пороховой бочке. Непонятно, в какой момент рванет.

– Ты можешь делать что хочешь, Дана, но Дебору я не убивал, – говорит Джаспер тихо, почти шепотом. – И это не оправдание, а констатация факта.

Я молчу. Я знаю, что не убивал. Иначе не стояла бы сейчас здесь, а была бы в городе и пыталась встретится с Давидом.

Воздух пропитан соленой горечью, а ветер с моря хлещет по щекам ледяными брызгами. Когда я выхожу из дока, над горизонтом уже полыхает закат, будто кто-то поджег небо. Полосы алого и лилового сливаются со свинцовыми тучами, наползающими с запада, и отражаются в морских волнах.

С сожалением понимаю, что время упущено. Я уже никуда не успеваю. До города идти час, а первые звезды уже зажигаются на стремительно темнеющем небе.

Плетусь вдоль берега по мокрому песку. Не знаю, зачем двигаюсь в сторону маяка. Впереди, у подножия, кучкуются студенты. Одни несут букеты с нелепыми бантами, другие – плюшевых мишек со стеклянными глазами.

Останавливаюсь, впиваясь ногтями в ладони. Дебора смеялась бы над этим. Она носила кожаную куртку с заклепками, красила губы в черный и была первостатейной стервой.

В толпе вижу Кирана. Его выбор значительно больше отражает характер Деборы – красная роза на длинном стебле, украшенном хищными шипами. Рядом с Кираном – Лиам. До сих пор взведенный как пружина. Издалека непонятно, но, похоже, парни ругаются. Точнее, Лиам нарывается, а Киран его