Студент: Перевод Стрелок - LikanTrop

Муж Карины мне был нужен понятно почему — даже странно, что я сразу к этой мысли не пришел. Ведь что такое представитель советской номенклатуры в больших чинах? Это знакомства. А так как в России в любое время всё делалось «ты мне — я тебе» и «для своих», то странно, что я сам не догадался и дальше использовать Александра Ивановича в своих целях. Тем более один раз он мне уже здорово помог. Мало ли у него в Минфине знакомства есть? Или не у него, а у его товарищей? Что такое для замначальника ОВИРа попросить рассмотреть без очереди и волокиты бумажку? Ерунда.

В начале первого мы с Чижом, оставив Пельменя охранять хату, поехали в Химки. Встретившись с Соколом, который ждал нас у заправки на Ленинградском шоссе, упали на хвост его «четверки» и доехали до местного рынка, после чего нырнули во дворы многоэтажек и заехали в гаражный кооператив. Остановились почти у самого первого бокса. На звук машин наружу вышел молодцеватый стройный мужчина слегка за сорок — черные волнистые волосы, румянец на щеках, усы щеткой.

— Виктор! — представился летчик. Он был одет в явно иностранную аляску и, пока пожимал нам с Соколом руки, небрежно светанул электронными японскими часами Casio на запястье.

— Слава, — представился я и кивнул на гараж. — Машина тут?

— Ага! Пойдемте.

Он махнул рукой, и мы вошли внутрь. Просторный гараж был неплохо освещен несколькими лампами, висящими под потолком. В центре, накрытая серым брезентом, стояла машина. Виктор ловко скинул ткань, и на свет божий появился Nissan Laurel болотного цвета. Выглядел он достойно — ни одной явной царапины на кузове, стекла чистые, резина еще с хорошим протектором. Позади и чуть сбоку от тачкой, прямо у багажника, на старой подстилке возился с какой-то тряпкой настоящий щенок акито-ину. У него была густая рыже-белая шерсть, широкая мордочка и маленькие треугольные уши. Рыжая спина и голова резко переходили в белоснежные грудь, лапы и щёки, а тёмные глазки и чёрный нос придавали ему немного серьёзное, почти медвежье выражение. Кобелек был милый, только какой-то неряшливый — шерсть свалялась, на боках виднелись следы машинного масла.

— Откуда такое чудо? — удивленно спросил я, присаживаясь на корточки. Протянул руку, и щенок тут же бесстрашно вцепился в мой палец, обхватив ладонь лапками. Впрочем, сделал он это аккуратно и не больно — явно игрался.

— А хрен его знает! — пожал плечами Виктор. — Машину в потемках грузили. А как прилетели — он в салоне нашелся. Кое-как коврики после него отмыл. Игрался, может, залез и вот.

— Ясно. Смешной, — хмыкнул я, вставая и вытирая ладонь платком. — А чего такой неухоженный?

— Тут живет, потому что, — вздохнул мужчина. — Я перво-наперво домой его притащил, думал дочке нечаянная радость. Так у нее аллергия началась. Теперь не знаю, что делать — скоро рейс. Не нужен щенок? За триста рублей отдам. В Москве таких, наверное, и нет больше.

— Да мне вроде его некуда, — пожал я плечами. Ну и правда — в прошлой жизни у меня были собаки, но уже после тридцати. А по молодости собака — это всё-таки обуза, особенно если придется резко куда-то линять.

— Машина-то на ходу? А номера наши откуда?

— Садись, попробуй, — Виктор сунул в замок ключ и открыл водительскую дверцу, — номера с дедовского запорожца. Тот сгнил все равно, я и снял.

Я присел, взял ключи. Мотор завелся с полтычка, двигатель приятно заурчал.

— Да! На такую хрен запчасти достанешь. По-хорошему надо вторую такую гнать, — я поставил ручку переключения скоростей на первую, пробуя, как ложится в левую ладонь. Машина понятно была «криворукой».

— Была бы валюта — может, и вторую протащил бы. Только где ж ее взять? — Виктор с Соколом подошли к выходу и распахнули ворота. — Покатаешься? Или лучше не надо с непривычки?

Я двинул тачку вперед, краем глаза заметил, как щенок, не проявляя ни малейшего испуга, лениво отошел в сторону, дабы незнакомый гость его гаража не наехал на него не дай Бог. Выехал из бокса, сделал круг по двору, проверил, как слушается руль, и вернулся обратно. Двигатель работал ровно, подвеска мягко глотала ямы — машина была в отличном состоянии. Умный пес, кстати, и не думал бояться, когда я заезжал обратно — так и сидел на своей подстилке, проводив тачку внимательным взглядом.

— Прикольная тачила, — в гараж зашел заинтересовавшийся Чиж, с любопытством разглядывая иномарку.

— Да. Только когда сломается — чинить золотой встанет, — согласился я, глуша мотор. — Почём отдаешь, Витя?

— Так пятнадцать. Я вроде Сане говорил, — Виктор вопросительно посмотрел на Сокола, и тот пожал плечами.

— Предлагаю за тринадцать, — я протянул руку. — Рассчитаюсь тут же. Годится?

— Не. Это ж дефицит. Дешевле чем 14 500 не отдам, — покачал головой мужчина, но без особой уверенности.

— Ага, дефицит, который я на себя никогда не оформлю. Тринадцать пятьсот — максимум, — не убирал я зависшую в воздухе руку.

— Четырнадцать! — уперся летчик.

— Четырнадцать и щенок? — прищурился я.

Виктор секунду помедлил, глядя на меня с сомнением, потом хмыкнул, махнул рукой и пожал мою ладонь. — Да… забирай!

Я сунул руку во внутренний карман куртки и, пока отсчитывал купюры, спросил как бы между делом:

— Слушай, Вить, а ты часто в Японию летаешь?

— Сейчас часто. По госзаказу еще четыре рейса лично у меня будет. А так — то на Дальний Восток, то зарубеж. У меня Ил-76. Че хочешь — увезет.

— Так ты говоришь: «Была бы валюта — еще бы привез»?

— Ну тачку второй раз вряд ли. Я ж там не один, — пожал он плечами, пряча деньги в карман. — Но видик какой зацепить или плееры, к примеру, — мужчина полез в карман и протянул мне Sony Walkman. Кассетник с наушниками, ярко-желтого пластика. Я покрутил его в руках — вещь качественная. Такая, пожалуй, не меньше штуки рублей в Москве стоила.

— И дорого такая приблуда в Японии?

— Чуть больше семи тысяч йен. Где-то шестьдесят баксов,