Студент: Перевод Стрелок - LikanTrop

— Ладно. Давайте документы, — махнул рукой кладовщик, сдаваясь.

— Вот! — Сова сунул ему бумаги.

Михаил Дмитриевич надел очки, которые болтались на шнурке, раскрыл папку и начал всматриваться в буквы и цифры, опустив голову вниз, совершенно не замечая, как Федя бесшумно заходит ему за спину. Из кармана его куртки показалась короткая дубинка. Мужчина замахнулся — и с глухим стуком обрушил её на затылок кладовщика. Тот охнул и, не издав ни звука, мешком осел на бетонный пол.

— Леньчик! Помоги оттащить и спеленать! — тихо, но командным тоном бросил Сова, убирая дубинку обратно в карман. — Ребята, грузим! Прежде всего технику. Смотрите, там рисунки на коробках и надписи иностранные. Работаем — у нас час-полтора.

Голос его был ровным, деловым, будто он давал инструкцию на обычной загрузке. Лёва подхватил тело кладовщика под мышки, помогая оттащить его в темный угол склада за стеллажи, в кармане его лежали приготовленные верёвки и кляп.

Через полтора часа фура покинула склад, захватили с собой и незадачливого наводчика с КПП. Тот сел в ожидающую в отдалении «на шухере» легковушку с еще парой ребят внутри. Фура нырнула во тьму вечера и двинулась в сторону Долгопы. Ей предстояло разгрузиться на заранее подготовленном складе. После чего пустой транспорт оставят на МКАДе, а оглушенного водилу закроют внутри 21 тонного полуприцепа.

Легковушка же отправилась в сторону Москвы. Андрей уже приготовил вещи. Осталось их забрать. Получить деньги и махнуть на ПМЖ на Юга. Мужчина был доволен, и долг списал и денежек заработал, Паша Черный посулил — ему сто тыщь, на всю жизнь хватит!

6 декабря 1988 года. г. Балашиха. Владимир Александрович Фетисов

Район Поле Чудес, где раньше располагались поля совхоза «1 Мая», не случайно доминировал в Балашихе. Лучшая школа бокса находилась именно здесь, и заслуженный тренер СССР, в прошлом чемпион Европы, Александр Михайлович Давыдов по кличке Американец работал именно в ней, воспитав немало сильных и успешных бойцов. Жил Михалыч тут же. Несколько лет назад, почуяв запах перемен, он сплотил ребят постарше вокруг себя и занялся защитой коммерсантов. Так Американец называл процесс, в простонародье прозванный рэкетом.

Ядро организации состояло из сорока с лишним местных бойцов-воспитанников и было в общем-то небольшим. Только вот количественная слабость бригады Американца была обманчивой. Стоило Михалычу свистнуть — и со всего района могло собраться под две сотни человек. И это если не считать товарищей из близлежащего Реутова. Именно за счёт такой сплочённости и благодаря многочисленным знакомствам и уважению со стороны чинов городской администрации и органов правопорядка к 1988 году бригаде с Поля Чудес отстёгивала процент большая часть коммерсантов Балашихи. Почти во всех более или менее крупных точках города бригада с Поля Чудес имела свой интерес.

Особняком стоял Балашихинский колхозный рынок. Напёрстки, дань с торговцев, нелегальные и полулегальные товары, распределение мест и складов, решение конфликтных вопросов — всё, из чего можно было извлечь прибыль, — со всего этого Американец имел свою половину. Вторую же половину получал Александр Сергеевич Латунин — лысый мужчина ближе к пятидесяти с головой, чем-то похожей на яйцо. Прозвище он имел соответствующее — Саша Лысый или Сергеич. Был он тренером по вольной борьбе, школа которой, как и рынок, располагалась в Балашихе-1, то есть в центре. Группировку Сергеича потому и прозвали «вольники с первой» или «первяками».

Саша Лысый был другом Американца, а потому поделили они рынок и вокзал пополам. Точки в центре же оставались за Сергеичем. Раз в неделю Вовка заезжал от Ржавого за долей, львиную часть которой передавал адвокату Американца, который уже распоряжался ими по усмотрению Михалыча.

Вот и сегодня с самого утра Вовка в сопровождении Носа и Татарина подъехал к рынку на пересечении улиц Советской и Молодёжной на своей «восьмёрке». Припарковавшись у входа, он двинул внутрь, к крытой части рынка, где в углу работала шашлычная Сергеича, в которой тот любил зависать со своим ближним кругом в это время.

Пройдя по рядам сквозь толпу, слыша крики торговцев и гвалт покупателей, что-то выясняющих, спорящих или просто обсуждающих, Вова сперва уловил носом запах жареного мяса, а потом вынырнул возле столиков у мангала. За одним из них сидели и вяло ели мясо с овощами трое — сам Лысый и два крепких молодых короткостриженых бугая — Левша и Правша. Парни эти были братьями, как две капли воды похожими, и прозвища свои, что неудивительно, получили из-за единственного между собой отличия: один из них был левшой, а другому, соответственно, удобнее было работать правой.

— Вова, — ухмыльнулся Сергеич и, протянув руку, указал на свободный стул. — Доброго утреца. Присаживайся. Мяса будешь? Сегодня у Армена баранина хорошая. Вчера зарезал молодого барашка.

— Здарова. Привет, пацаны. Я не надолго, Сергеич, — подошёл и присел за стол Вова, стараясь держаться спокойно. — Чисто по делам.

— Да? И какие же у тебя тут дела? — сделал удивлённое лицо Лысый, откидываясь на спинку стула и складывая руки на животе.

— Как какие? Я за своим, за долей, — ответил Вова, и в его голосе послышались напряжённые нотки.

Поведение вольника было необычным. Раньше Вовку всегда ждал пакет с баблом, и никаких вопросов по этому поводу Сергеич ему не задавал. А тут дурку включил, будто в первый раз видел парня.

— А тут, Вова, твоего ничего нет, — Сергеич поставил локти на стол и развёл руки в стороны, будто весь рынок обнять хотел. — Тут, парень, мои угодья. Ты не перепутал ничего?

— Слышь, Сергеич. Хорош дурку гнать. Я за долей Михалыча, — Вова постепенно начинал злиться. Его пальцы сжались в кулаки, а на скулах заиграли желваки.

— А ты кто такой есть, чтобы долю Сани с меня получать? — делано удивился Лысый, даже бровь приподнял. — Ржавого, допустим, я знал, и Хавчика тоже. Их Американец на хозяйстве оставил. Теперь оба в земле, насколько мне известно, — Сергеич откинулся на спинку стула и ковырнул кусок мяса из желтоватых зубов, смачно прожевал и добавил: — А про тебя разговора не было, пацан. Ты кто есть такой? Посыльный? Придёт ко мне Саня-Американец — поговорим. А с тобой у меня никаких уговоров нет.

— Вот значит как? — Вова заглянул в глаза мужчины, чувствуя, как от