Студент: Перевод Стрелок - LikanTrop

— Скажи, Сокол, ты эту гостиницу сам видел? — спросил я, нервно потерев переносицу. В салоне повисла тяжелая пауза.

— Ну? — переспросил он, не понимая, к чему я клоню.

— А теперь прикинь. Это международная гостиница. Там до фига иностранцев трется. Бар, ресторан, «Березка», проститутки, катран, валютчики! — я аж за голову схватиться думал. Нет, я понимаю, что ребята молодые и в некотором смысле «деревенские», но примерные-то масштабы осознать должны?

Я на мгновение замолчал, давая ему возможность переварить цифры.

— Сколько там девок за ночь работает? Допустим, двадцать, но пусть даже десять. Одна встреча, даже если по минимуму — пятьдесят баксов. Десять девок — это пятьсот долларов, за месяц пятнадцать тысяч, с которых замдиректора получает минимум четверть, а то и треть. То есть только со шлюх по самому минимуму чудак зашибает в месяц четыре штуки баксов, то есть двадцать шесть тысяч рублей. И это по минимуму, почти уверен, там втрое больше. А мы ведь только про шлюх говорим.

— Это получается… — задумался Сокол, нахмурив лоб, и я видел, как в его глазах начинает проступать осознание.

— Это получается, вас этой подачкой — послали нахер. Просто и без затей.

— Ну так…? — он вопросительно уставился на меня, кулаки его сжались, лицо нахмурилось.

— Не дергайтесь, — я задумался, постукивая пальцами по рулю. Честно говоря, в прошлой жизни подобной деятельностью я не занимался, потому о деталях такого бизнеса знал лишь понаслышке, так что совет решил дать осторожный, как бы я сам в таком случае поступил. — Дави на замдиректора и устраивай людей в гостишку. Охрана. Ресторан. Бар. Игры. Шли тех, что посообразительней. Пусть носом роют, кто работает, сколько имеют, кому и какую долю отстегивают. Нужно собрать информацию по максимуму. А уже потом схему перенимать. К слову, то же самое надо делать и с аэровокзалом — попытайтесь засунуть своих в грузчики и на другие должности. Информация — залог успеха. Саня, понял?

— Да пиздец, — от избытка чувств выругался парень, впечатленно цокнув языком, и покачал головой, обдумывая услышанное.

На том мы и разбежались. За моей долей в пятнадцать тысяч договорились, что я заеду уже к Митяю, когда тот выпишется из больнички. Но что такое «пятнашка» в конце 88-го с Шереметьево? Слезы, блин.

7 декабря 1988 года г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

— Ну чё, колись, чего такой довольный? — ближе к вечеру я сидел в кабинете Черного, в доме, ставшем штабом моего брата, и пил чай с лимоном. Паша сидел за столом в кресле и курил с лицом, необычно довольным для человека его характера. Я бы сказал, что впервые на моей памяти видел, как Черный улыбается. Уголки его губ заметно подрагивали, а в глазах плясали довольные бесенята.

— Сделали всё красиво и без пыли, — хмыкнул мужчина и, выпустив клуб дыма в потолок, протянул мне листок бумаги.

Я взял список и пробежался по нему глазами. Видеодвойки, телевизоры, магнитофоны, музыкальные центры… Короче, куча техники. А еще сигареты, алкоголь, часы и…

— Две коробки матрешек? — удивленно приподнял я бровь и посмотрел на уголовника, постучав пальцем по строчке в самом низу списка.

— Накладка вышла. Один из исполнителей дурака свалял, — пожал плечами мужчина и, будто извиняясь, развел руки в стороны.

— Сработали чисто?

— Ювелирно, Слава. Без единого выстрела и без мокрого.

— Наводчик?

— Собрал вещи в квартире и, если верить билету, должен ехать сейчас на поезде в Дагомыс, — Паша посмотрел на наручные часы, щелкнув застежкой. — Может, уже и приехал. Сколько туда поезд идет? Сутки?

— А на самом деле?

— Билет куплен на самом деле. Заранее еще до делюги, — улыбнулся Паша, но в улыбке этой сквозила сталь. — Но в поезд он, конечно, не сел и в Дагомыс не приедет. Отъездился.

— Ясно, — кивнул я, ожидая приблизительно такого исхода. Будь расклад другим, Черный не вписался бы в такую делюгу. Менты первым делом будут искать наводчика и найдут его в любом уголке Союза. — Исполнители?

— Часть уехала в Якутск на утреннем поезде. Вторая поедет завтра.

— Почему в Якутск? — не понял я, нахмурившись. Не самое лучшее место, где после дела можно отдохнуть и потратить деньги. Понятно было бы Крым или даже Батуми. Но Якутск?

— У меня там корешок старый живет, — пояснил Черный, глубоко затягиваясь и выпуская дым сквозь зубы. — До смотрящего дорос. Миша. Погремуха Якут. Он, кстати, и правда якут. Нам же товар надо куда-то сбыть?

— Ну логично. Не в Москве же его светить, — согласился я, машинально отпив горячего чая.

— Вот! Соображаешь. А Якут как-то у нас с Хромым несколько икон с делюги взял. Деньга у него водится, человек он надежный, да и достаточно далеко, чтобы палева не было, — пояснил Паша, прищурившись. — Если ты не возражаешь, я курсану ребят, что поедут утром — будут договариваться с Якутом. Если нет… то нет.

— Да в принципе вариант нормальный. Если без кидка.

— Вряд ли. Он, конечно, по началу каменюками рассчитаться хотел в прошлый раз. Но когда его Хромой послал на хер, рассчитался рублями, прямо тут у нас. Забрал товар и уехал. Всё чин чинарем.

— А что за каменюки? — не понял я, прищурившись.

— Алмазы неограненные, — пояснил мужчина, покрутив между пальцев сигарету. — Там же у него рядом Мирный, еще несколько мест, где их добывают. Вот он их и пытается куда-нибудь пристроить. А кому они нахер нужны, с ними возиться? Для серьезных объемов подвязы нужны и желательно зарубежом.

— Вот как? — задумался я.

И было о чем задуматься. Не знаю, как кому, а мне первое, что приходит на ум при слове «евреи» — это ростовщичество, а второе — ювелирка. Интересна ли будет партия алмазов еврейским друзьям Лазаря из Финляндии? А почему нет? Якут наверняка алмазы свои будет продавать по цене куда ниже рынка — потому как товар левый. Это раз. И потому как это не живые деньги — с ними куча возни. Сами же алмазы весят немного — грамм двести уже серьезная сумма. Если получить хорошую цену от Якута, перевезти камни зарубеж