Тень - Мо Ленкор

— Стоп-стоп-стоп.

— Что? Ты так и не оставишь эту провальную идею с Мата? Может, тебе просто суждено заняться чем-то более важным?

Что может быть важнее мечты?

Я чувствую, что рождён для другой жизни. Дышать запахами леса, наблюдать за его обитателями и небесными сияниями. Мне тесно среди камня и людей. Мне постоянно чего-то не хватает.

— Не оставлю.

Алчи стучит металлическими пальцами о стол.

— Ладно. Я не хотел тебе говорить, пока нет официального запроса. Но мне донесли, что «Витталу» что-то понадобилось на Мата. Они собирают частную экспедицию.

— Я готов.

— Подожди. — Он ухмыляется, и кожа на его правой щеке собирается в складку. Она стала значительно глубже за циклы нашего знакомства. — Цель засекречена, а пактум с открытой датой завершения. Это может затянуться и на пять циклов, и на десять. А отбор кандидатов будет ещё более жёсткий.

— Я готов.

— Ты сумасшедший… Но за этот пактум нашему ИЦ упадёт крупная сумма, так что я сообщу тебе, как откроют набор. Пока можешь заняться другим заказом «Виттала», к вечеру у тебя будут все детали по проекту.

Я киваю и выхожу. Спустя час осознаю себя в единственном парке нашей республики. Пару десятков деревьев, со всех сторон окружённых небоскрёбами, трудно назвать парком, но другого у нас нет.

Я забираюсь с ногами в белую инсталляцию странной формы, рассчитанную на пару человек. Эта инсталляция, как вытянутая раковина моллюска с отверстием в центре. Я занимаю часть, которая, судя по конструкции, предназначена для отдыха лёжа.

Моя спина выгибается дугой, и я уже понимаю, что долго так не выдержу. Через крошечное окошко смотрю на небо.

Почему не сделать всю верхнюю часть прозрачной?

И зачем вообще она нужна, если дожди у нас редкость?

Даже здесь, как в клетке.

На небе периодически появляются достабо́ты и пролетает пара голубей.

Интересно, эти тоже прошли через виварий и теперь носят в своих хвостах метеодатчики?

От неестественного изгиба позвоночника перенапрягаются поясничные мышцы.

И что я хотел здесь найти…

Я принимаю сидячее положение. Моё внимание привлекает девушка, что заняла вторую половину инсталляции. Она не похожа ни на одну девушку из моего окружения. Костюм точно сшит на заказ. Ни разу не видел такого яркого розового цвета. Обычно девушки носят костюмы с яркими вставками, а у неё он как сплошное яркое пятно. У незнакомки красивые формы, а на лице нет маски.

Тоже использует пыль?

Если ей хватает на частицы Пауэлла, значит, либо у неё богатый муж, либо хорошо зарабатывает.

Нахожу глазами её ухо и выдыхаю. Не замужем.

И почему меня волнует её семейное положение?

На голову девушки падают последние лучи оранги, отчего её кожа немного светится. Её волосы отливают медью, как шерсть Хитрули. Она даже так же морщит немного вздёрнутый на кончике нос и фырчит, когда одна из линий в её планшете ложится недостаточно ровно. Стёкла её наока затемнены. Похоже создаёт объёмную модель какого-то здания. Оно странного цвета и ещё более странной формы.

Художница?

Почему-то мне просто необходимо увидеть её глаза.

Я прекрасно знаю, как самцы асупов привлекают самок, но без понятия, как знакомиться с девушками. Они всегда подходили ко мне сами.

— Кхм-кхм, — громко прочищаю горло я, а она вздрагивает.

Стёкла наока светлеют и сквозь линзы на меня смотрят самые прекрасные в мире глаза.

То ли зелёные, то ли светло-коричневые…

Сейчас я второй раз в жизни жалею, что не ношу линзы с цветокоррекцией. От них болят глаза, а на Мата они бесполезны, потому что несовместимы с сумеречным зрением. Но, возможно, с ними я смог бы увидеть её такой, какая она есть.

— Вы меня напугали! — Она хмурится.

Кажется, я улыбаюсь, как последний идиот, потому что её голос нравится мне не меньше, чем всё остальное.

Уголки её губ дрожат, а потом я вижу две очаровательные ямочки на щеках.

— Вы что-то хотели?

О да.

— Стало интересно, что вы рисуете. — Вообще-то мне интереснее она сама, но это первое, что приходит в голову.

— О, это работа на конкурс архитекторов. Модель офисного здания. — Здание в её планшете похоже на два уходящих в небо переплетённых друг с другом по спирали жгута, наискось отсечённых на концах. — Хочу добавить озеленение, поэтому сюда и пришла. Деревьев у нас не то чтобы много.

Она снова показывает мне ямочки. Задерживаюсь на её лице дольше, чем диктуют правила приличия и перевожу взгляд на планшет.

— Интересный цвет… Синий металлический отлив, прямо как на панцирях у некоторых бронзовок. Это такие жуки. — Зачем я это говорю? Девушек обычно волнуют лишь одежда и сплетни. Я не разбираюсь ни в первом, ни во втором. Быстро добавляю: — И может, перейдём на «ты»?

— Ой, а я ни разу не видела жуков! И не знала, что они бывают такого цвета… Покажете, то есть покажешь, как они выглядят?

Я так поражён её ответом, что теряюсь.

— Просто я коллекционирую оттенки, постоянно ищу новые названия. — Её щеки краснеют, и она опускает глаза.

Мне хочется взять её за подбородок и попросить снова посмотреть на меня. Но я не хочу её напугать и сдерживаюсь.

— Знаешь, любой цвет содержит в себе столько оттенков… — Она скользит взглядом по пожухшей, растущей клочками вокруг нас траве. — Вот, например, травянисто-зелёный и изумрудно-зелёный…

Она рассказывает мне про всевозможные оттенки цвета, который я даже не в состоянии отличить от жёлтого. Мне становится так весело и легко, что делаю вид, будто действительно чувствую между ними разницу. Не хочется её расстраивать. Я уже привык запоминать, какие предметы люди называют жёлтыми, а какие — зелёными. Оттенки пока за гранью моего понимания, но почему-то меня не пугает этот вызов.

Из всех женщин мира мне понравилась та, что увлекается колористикой.

У судьбы отличное чувство юмора.

Потом я показываю ей кадры с жуком бронзовкой, записанные на Вердах. Ей так нравится цвет, что я показываю все существующие виды бронзовок, потом все вымершие, а потом перехожу на лисиц. Она напоминает мне одну из них.

Когда мы вспоминаем, что надо назвать друг другу свои имена, на улице темнеет. Я заказываю еду из ближайшего ресторана. Выбираю быстро и наугад, пока она не заскучала и не ушла. Поэтому, когда достабот приносит нам огромную коробку с кучей не сочетающихся между собой блюд, я боюсь, что всё испортил. Но она смеётся и пробует всё подряд.

Больше всего ей нравятся странные цветные шарики, какие-то «Фрушарсы». Она называет мне цвета каждого шарика, и смеюсь уже я. Потому что, как