Тень - Мо Ленкор

— Удалось? — с надеждой спрашиваю я.

Он опускает глаза и мотает головой. Я стискиваю зубы.

— Но знаете, перед тем как всё началось, тихо было, а потом звук такой мерзкий, то с одной стороны, то с другой… а потом… Может, это правда, и там, — оборачивается к проходу, — тёмные духи?

— Единственные тёмные духи здесь — мы. — Я сжимаю его плечо. — Не теряй веру, брат. Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии.

— Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, — эхом отзываются они с Лео.

Наша плоть, действительно, слаба, а разум полон сомнений. Док теперь не колет заболевшим ни успокоительное, ни антибиотик, потому что на пятом погибшем брате Учитель запретил тратить медикаменты на тех, кого в любом случае заберёт Владыка. «Оставь живым», — сказал он. Сложно даже представить, каково быть на его месте и принимать такие решения. Наверное, я бы не смог.

Зато теперь всё заканчивается быстро, от первых симптомов до полной потери адекватности проходит не больше пары часов. Иногда ещё сохранившие сознание братья просят им помочь. Я смотрю на свой клинок. Я помог одному, а после этого пытался залить горечь во рту найденной в запасах бутылкой прауэра, предназначенной для торговли с местными. Удар Учителя протрезвил меня — потираю до сих пор ноющую скулу, — но теперь я не могу ни на секунду расслабиться в ожидании нового крика и бессмысленной надежде, что его не будет.

К счастью, в нашем отсеке, куда прошлой тенью перебрался и Лео, пока все живы. Как и Резо с его людьми. Их не берёт даже эта неведомая дрянь.

К моменту нашего возвращения никто не спит. Траус нервно и, похоже, не переставая дымит. Из-за плотной удушливой завесы каждый вздох даётся с трудом, и немного щиплет горло.

Хорошо, что не рассказал ему, что в паре-тройке часов ходьбы растёт текху.

Когда-то его запасы должны кончиться.

— Брат Траус, может, тебе переместиться ближе к входу в станэи? — спрашиваю я.

— Токсичные испарения даже в низкой концентрации могут быть опасны для человеческого организма при условии постоянной близости к их источнику, — гнусавит он.

Чудненько.

Прогнать его не выйдет.

— А ты не думал, что твои «испарения» тоже могут быть для нас токсичны? — Перевожу взгляд на его трубку. Свет сейчас исходит лишь от неё.

К счастью, несколько часов назад оранга показалась из-за туч, и теперь есть шанс, что фонари всё-таки зарядятся.

Ну или я тут скоро свихнусь.

Прошлые тени от безумия меня спасали лишь блеклый свет у выхода и прогулки к озеру с шуками. Если бы кто раньше сказал, не поверил, что добровольно буду часами пялиться на перемигивающихся насекомых. Теперь же я с лёгкостью отличу зелёное свечение самцов от голубого у самок. Наблюдая за ними, несложно догадаться, кто есть кто.

— Держите, мы вам оставили, — Наур протягивает мне и Лео по пакетику и куску питы. Мясо давно кончилось, и всё, что нам осталось, — давиться её мякотью.

Высыпаю в рот порошок из пакетика. Без понятия, что внутри, но Учитель ещё в первую тень на Мата сказал, что без этой штуки долго мы не протянем. Раньше чудо-порошок раздавали каждые десять светов, но за время, что мы заперты в станэях, его выдали уже дважды.

— Слушайте, а нам не надо покормить асупов? — Я протираю липкие пальцы.

Вместо ответа отовсюду звучит нервный смех.

— И чем ты предлагаешь их кормить? — ухмыляется Адрен. — Скорее от безысходности мы сами их сожрём.

От этой мысли мне становится мерзко. Я лучше сдохну от голода, чем пойду на такое.

— Брат Джери, — начинает очередную научную проповедь Траус, выпуская изо рта новую порцию не менее едкого, чем на заводах Серны, дыма, — асупам, как и матанам, не страшен ни дождь, ни испарения. Они могут охотиться в любую погоду. А утоляют жажду асупы, как и другие мантэлы, с помощью кожи. В сезон дождей им достаточно упасть в лужу, и их чешуйчатая эпидермальная оболочка сама всосёт и накопит воду. Так что сейчас они лежат в норах и запасаются влагой.

Я вспоминаю, что ни разу не замечал, чтобы асупов или пинакхов поили. Ещё удивлялся, почему их так часто моют. Думал, что все матаны, как и Учитель, помешаны на чистоте.

Вот это поворот.

— Погодите, раз так, чего тогда матаны сидят тут с нами и никуда не вылазят? — спрашивает Наур.

— Дело в местных религиозных убеждениях: матаны искренне верят, что вместе с дождём на землю приходят злые духи. Возможно, корнями эти убеждения уходят в историю их эволюции. Ведь формально мы с ними — один биологический вид: они сохранили двуногое прямохождение, строение черепа, способность к абстрактному мышлению и членораздельной речи… Хоть мы и называем себя людьми, а их матанами, фактически матаны — такая же раса, как и даркхорцы. Естественный отбор способствовал формированию мутаций, наиболее полезных в здешних условиях, но это не отменяет того, что матаны — лишь популяция людей, для которых тысячелетия назад испарения были так же опасны, как и для нас.

Матаны — люди. Во дела!

— Да сказки всё это! — Наур шумно дышит своим здоровенным носом. — Вы их вообще видели? Какие люди?

— Не сказки, а теория эволюции, парень! — включается Адрен. — Хамба́ны тоже когда-то были обычными приматами…

— Кто-о? Что за мамбаны? Очередное племя, что ли?

Если бы…

Наура не было с нами, когда эти твари обрушились на наши головы. Оглушающий рёв. Крики. Ничего не понятно. Только мельтешащие силуэты с утробным «А-а-гхр-у-у!», падающие откуда-то сверху. Я дёргаю плечами, будто это поможет стереть из памяти ту тень, когда мы потеряли половину отряда.

— Не мамбаны, а хамбаны. Плотоядные приматы, строение кожного покрова позволяет им маскироваться под окружающую среду. — Траус так восторженно гнусавит, что я искренне жалею, что он, как обычно, отсиживался в станэях и пропустил ту вылазку. — Для них характерен стайный образ жизни с жесткой привязанностью к участку обитания. Они активно патрулируют и защищают свои границы от сородичей.

И не только от сородичей…

— К счастью для нас, миграции или временный уход с территории случаются крайне редко, как правило, при критическом истощении кормовой базы на занимаемой территории.

— Ничё не понял? Они, типа, невидимые? — У Наура так раздуваются крылья носа, будто с помощью них он решил отсюда улететь.

— Не типа. И лучше тебе с ними никогда не встречаться, парень. — Адрену, как и мне, не особо весело, он проводит рукой