Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— С чего вдруг королеве потребовалось мое присутствие? — уточнил он.

— Подобные приглашения отправлены всем ее вассалам, милорд, — ответил Лаэрт.

Он единственный из присутствующих никогда не забывал про титулование.

— В таком случае, никто не обидится, если я не явлюсь на коронацию. Напиши ей письменное поздравление с рождением наследника и отправь с птицей. А нам нужно готовиться к зиме.

Лаэрт, однако, покачал головой:

— Милорд, простите, но я полагаю, что такое решение будет ошибочным. Сейчас ваше положение неустойчиво; неоднозначность вашего происхождения и прошлого вызывает опасные пересуды. Чтобы закрепиться, вам необходимо время от времени показываться при дворе. Коронация будет для этого идеальным поводом.

Килиан поморщился, но отрицать его правоту не стал. Производить впечатление — никогда не было его сильной стороной. И все-таки, он не строил иллюзий на тему способности баронства Реммен выжить в изоляции. Съездить в столицу нужно. И не просто съездить, а завести там знакомства среди южных соседей. Сейчас за ним не стоит власти адепта, а репутация героя войны — вещь крайне преходящая. По сути, изжившая себя еще в первые месяцы после победы.

— Хорошо. Подготовь мне три списка. В первый занеси тех дворян, кто с большой долей вероятности также явится на коронацию. Во второй — тех, кто, по твоему мнению, сравнительно благожелательно настроен по отношению к нам. И в третий — тех, кого, опять же по твоему мнению, нам следует опасаться.

— По последнему одно имя назову сходу, — сообщил Лаэрт, — Один знакомый моего знакомого поделился слухом, что лорд Дастин Скелли, лишившийся своих земель при власти адептов, очень хочет забрать у вас баронство Реммен. Он намерен воспользоваться древним обычаем и выставить власть над ним как условие поединка, который инициирует по надуманному оскорблению.

— Это возможно? — переспросил Килиан.

Он никогда о таком не слышал. Ученый всегда считал, что власть над феодами определяется либо происхождением, либо милостью сюзерена, но никак не тем, кто лучше владеет шпагой.

— Этот обычай не применялся уже несколько поколений, — ответил Лаэрт, — Но официально его не отменяли. Идаволльцы — народ воинов; с самого Заката они определяли в поединках свое право на все. На земли, на титулы, на имущество... даже на жен.

Килиан хмыкнул:

— А как к этому относились сами жены?

Впрочем, он уже догадывался, какой ответ услышит.

— В то время их не принято было спрашивать, — пожал плечами Лаэрт, — Счастливое время, не так ли?

Килиан промолчал.

Выйдя в общий зал, Лана первым делом бросила взгляд на стену, на которой висел видавший виды боевой полуторник, и тяжело вздохнула. То, что она увидела, вселяло самые печальные ожидания.

И хоть служанка замка Миссена-Клив, усталого вида темноволосая женщина средних лет, уже принялась поправлять криво висящий меч, толку от этого не было никакого.

Меч был лишь маркером настоящей беды.

— Все совсем плохо, да? — спросила Лана.

Ответа ей не было. Слуги не заговаривали о таких вещах.

Какое-то время Лана раздумывала о том, чтобы сбежать. Эта мысль посещала ее все чаще. Но каждый раз осознание своего долга, своей обязанности удерживало её. «Это все ради мира», — говорила она себе.

Ради мира она позволила превратить Миссена-Клив в свою личную тюрьму.

Однако это не значило, что страшный момент нельзя хоть немного оттянуть, оставаясь в рамках своих обязанностей.

— Передай, пожалуйста, чтобы завтрак мне накрыли в кабинете Тэрла, — попросила Лана, — И ключ принесли.

— Да, госпожа, — служанка быстро поклонилась.

Странное дело, Лана все чаще стала ловить себя на том, что скучает по Кэт. Хотя с прислугой Тэрла у нее сформировались вполне приличные отношения, был между ними какой-то холодок. Может быть, потому что где-то на грани восприятия мелькала мысль о том, что они ей не только слуги, но и тюремщики.

А может, просто потому что ей не хватало Кэт, Хади...

И Кили.

С того времени, как она вышла замуж, он больше не появлялся в субреальности ее сознания, не приходил в ее сны. Неужели он возненавидел ее за это? Или угадал, заметил, прочитал ее мысли, мысли, осаждавшие ее разум короткое время, — и отвернулся в отвращении?

Неужели из-за фальшивой любви она потеряла лучшего друга?

Так. Надо собраться.

В кабинете Тэрла царил полный бардак. Бумаги были свалены беспорядочной грудой на столе; большую часть из них он явно еще даже не смотрел. Тут были дела за последние несколько дней; как правило, Тэрл прекращал уделять им свое драгоценное внимание за несколько дней до начала пикового периода.

Именно в такие минуты за дело бралась Лана. Она никогда не готовилась заниматься такими вещами, но должен же был хоть кто-то в семье графа Миссенского сохранять дееспособность.

В такие минуты дела всего графства держались на ней.

К моменту, когда служанка подала завтрак, графиня уже находилась в состоянии тихого бешенства. Бароны, в свое время почувствовавшие выгоды от королевских преференций и попросившиеся под руку к новоявленному графу, давно уже научились отслеживать пиковые моменты. И нагло пользовались этим, чтобы уклоняться от налоговых выплат. Бюджет графства находился в стабильном минусе.

Даже несмотря на освобождение от налогов.

Лана как раз заканчивала гневное послание от имени супруга, когда слуга сообщил о госте, просящем впустить его. Мысленно девушка сосчитала до десяти. Сейчас ей меньше всего хотелось кого-то видеть. Как и, если совсем уж честно, последнюю пару месяцев. Однако это могло быть важно; если уж она взялась заниматься делами графства вместо мужа, следовало делать это до конца.

Гость оказался среднего роста мужчиной в синем камзоле с оторочкой из меха снежного волка. Ему было, наверное, лет тридцать пять, но он казался старше из-за сгорбленной осанки, ранней седины в темных, зализанных назад волосах и глубоких морщин хитрости, залегших в уголках бледно-голубых глаз. Оружия на виду он не носил, но почему-то Лана не сомневалась, что оно есть.

Войдя в кабинет, он чуть удивленно моргнул, после чего низко поклонился:

— Ваше Сиятельство. Я несказанно счастлив лицезреть вашу несравненную красоту. Однако прошу меня простить, я ожидал встретиться с вашим супругом, графом Тэрлом Адильсом, и, признаюсь честно, изрядно удивлен, не увидев его здесь.

Лана грустно, вымученно улыбнулась. Красоту... От ее красоты осталась бледная тень. Рыжие волосы поблекли, на лице застыла печать усталости и тоски. Фигуру скрадывало свободное серое платье без украшений.

Хоть что-то в этом замке было свободным.

— Моему супругу нездоровится, — сообщила