Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- Значит подруженька задушевная тебе ничего не сказала, - хрипло засмеялся Харон, - ну и правильно молода ты ещё,

- Начал, говори, - потребовал Вяземская, - ты Харон не трепло и просто так ничего не скажешь,

- Ого! – воскликнул Харон пристально глядя на девушку, - Сильна, ты! Только помни, когда давишь не передави!

- Запомнила, - кивнула головой Маша, кивок получился так себе, просто пьяно головой мотнула,

- А теперь рассказывай, про Наташу и Госпожу Смерть, - еще раз упрямо потребовала она,

- Наташа, Смерть и есть. Все, кому надо это знают, - пожал плечами Харон, посмотрев на Черномора,

- Иван Тимофеевич это знает, Даль знает, теперь ты и Бакунина. Видишь, как она насторожилась?

Показал Харон на внимательно слушавшую Катю и уже обращаясь к ней сказал:

- Я не для Вяземской этот разговор про Наташу начал, а для тебя, ты же врачом станешь,

- Слушаю, - спокойно отозвалась Бакунина, частично нейтрализованная алкоголем нервная система, не заставляла ее трепетать от откровений пьяного патологоанатома.

Другими словами, вспомнила Бакунина обзорную лекцию по наркологии: «Алкоголь воздействовал на ее центральную нервную систему. Изменил химический баланс мозга, повлиял на выработку гормонов дофамина, серотонина, вызвал нарушение психоэмоционального состояния».

- Первый год, когда Наташка тут только начала хирургом работать, она в основном Далю ассистировала, ну и простенькие операции самостоятельно проводила, - рассказывал Харон, - я хорошо помню какая она была, красивая, веселая, озорная, жизнь в ней ключом била. А раз Даль на работу не вышел, а остался дома, встречаться и говорить со своими демонами, так он запой называл, он тогда второй раз развелся и запил. В ту смену Наташа из хирургов в отделении осталась одна, замену Далю тогда найти не успели, а Спасский в отпуске на курорте был. Вечером привозят с аварии парня молодого, у него все переломано и внутренние органы повреждены, его сразу экстренно на операцию. Наташа к столу встала, пять часов его оперировала, всё собрала и сшила, спасла. Из операционной на одной каталке его увезли в реанимацию, на другой каталке везли в свободную палату, потерявшую от переутомления сознания Наташу. Ко мне тогда ночью Наина прибежала (я тогда срочную экспертизу по убийству делал вот и остался ночью работать), больных «Скорая» привезла, оперировать их некому, пока их в другие больницы отвезут, люди умереть могут. До утра я операции проводил, потом замену нашли, да и Вовку экстренно из запоя вывели. А первая настоящая операция- это как первая любовь, Наташа как очнулась, про своего тут же спросила. Потом навестить его пришла и дальше навещала. Одна навещала, этого парня жена бросила, сказала ей «овощ» не нужен и гробить свою жизнь на него она не будет. Владимир Иванович Даль парня осмотрел, я смотрел, консилиум невропатологов собирали, без шансов, у больного поврежден позвоночник, конечности парализованы без возможности восстановления. Вины Гончаровой как врача хирурга в этом не было, травма была получена при аварии, и она неоперабельная. А тут боли у парня открылись, обезболивающих ему не хватало, он кричал, плакал, материл Наташку, что спасла его и умолял помочь. Она решилась и спасла его. Он умер, без боли. Вскрытие тела я делал, как все было сделано увидел. В заключении о смерти я написал: «Остановка сердца». Вот так Наташа и стала Госпожой Смерть. В последний путь она его проводила, сама в морге тело обмыла, одела и на кладбище земле предала, с ней только Даль был. Потом Наташу как подменили, всё ей не в радость было, беда одна за другую цеплялась, развод, аборт, смерть родителей, вот только с Пушкиным оттаяла.

Харон замолчал.

- А как же клятва Гиппократа?[11] – со страхом спросила Бакунина,

- А где тут ее нарушение? – в свою очередь с насмешкой спросил Харон,

- Ну, - замялась Бакунина не твердо помня текст клятвы,

- Ты Катя, - строго сказал Харон, - когда лечить будешь, много раз с такой же ситуацией столкнешься. Почти все практикующие врачи в больницах с ней сталкиваются и каждый делает свой выбор.

- Я помогал безнадежным избавиться от страданий, - признался Черномор, - Даль когда меня учил, рассказывал, что и он людей от мук избавлял,

- Когда Лена болела, я сажал в лодку и по их просьбе перевозил через Стикс онкольных в термальной стадии, - сказал Харон.

Катя и Маша в ужасе смотрели на хладнокровных убийц, с которыми сидели за одним столом и выпивали, только алкоголь «затормозивший» нервную систему, мешал им вскочить и бежать.

Поджидая шедших к ним Фаддея, Мишу Смирдина, остановились Наталья Николаевна и Александр Сергеевич. Госпожа Смерть с улыбкой что-то говорила поэту, тот смеялся.

- Бакунина, - холодно сказал Харон, - вам лучше оставить медицину. Вакцину создадут и без вас, а другие нейрохирурги будут спасать людей.

- А вы Вяземская, - обратился Харон к Маше, - раз «кишка тонка» не лезьте в политику. Воруйте себе помаленьку в своем бизнесе, мелочёвкой благотворительности откупайтесь от совести и будьте счастливы.

Странный в этом году апрель, неровный как настроение у впервые влюбившейся девушки то жарко как в июне, то озноб как ноябре.

- Я буду врачом, - помолчав ответила Катя, - я пока не готова ответить на вопрос о муках жизни и избавлении смерти, но когда придет моё время я сделаю свой выбор. Маша наливай, зябко, что-то стало,

- Став капитаном Лукоморья я не разрешу эвтаназию, - разливая напиток по стаканам, твердо сказала Вяземская, - но запрещать больному сделать свой выбор, тоже не буду. В безнадежной ситуации каждый сам вправе распоряжаться свой жизнью. А вот сильнодействующие обезболивающие препараты будут выдавать без административных ограничений, только лечащий врач будет определять, сколько ввести больному лекарства и какое ему нужно лекарство.

Все четверо разом, залпом, выпили.

- Девушки! – весело спросила, подойдя к ним Наталья Николаевна, - Вы что такие грустные?

- Мы обещали тебе спеть «Лучинушку», - не отвечая Наталье Николаевне, обратилась Катя к Харону, - мы ее поем. Маша начинай!

То не ветер ветку клонит,

Не дубравушка шумит —

Первым голосом заплакала Маша Вяземская,

То мое сердечко стонет,

Как осенний лист дрожит;

Вторым голосом заревела Катя Бакунина, а Госпожа Смерть смотрела на них.

О чем-то говорили собравшиеся у сквера патологоанатомического отделения люди. Они пели, сердились, спорили, смеялись, но