Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— До такого захолустья, как баронство Реммен, эти рассказы не доходили, — парировал Килиан, — И честно говоря, они нас всегда мало интересовали. Нас волнуют нападения Тварей, будущий урожай и недобитки Ордена, господин Компатир, а не истории о том, кто кому сын и кто что написал в завещании. Да и у внутренней разведки, я полагаю, также есть дела поважнее, чем собирать сплетни.

Ему не нравилось, куда идет этот разговор. Ученый знал о текущих раскладах при дворе недостаточно, чтобы точно понимать, чего хочет этот интриган. Но он ясно понимал, что его пытаются раскрутить на конкретную реакцию, и нужно взвешивать каждое слово, чтобы не допустить этого.

— Поверьте, Ваше Благородие, вам не стоит относиться ко мне с таким подозрением! — заверил Компатир, — Я не враг вам; более того, вполне может быть, что я стану вам лучшим другом.

В этот момент Килиану потребовалось все доступное ему самообладание, чтобы удержать в узде свой ядовитый язык. Когда человек из внутренней разведки советует поумерить подозрения... Ясно как день, что сейчас он собирается врать, как сивый мерин. Однако в среде придворных голословное обвинение во лжи могло стоить очень дорого. Не только самому обвинявшему, но и его людям.

— Я не исключаю этого полностью, — ответил ученый, — Однако на данный момент я не вижу конкретных оснований для столь смелого заявления. Я не считаю вас врагом, господин Компатир, однако незнание, для чего вы пришли ко мне сегодня, ставит меня в весьма неудобное положение.

Редайн кивнул, признавая справедливость его замечания.

— Я здесь, чтобы предупредить вас, Ваше Благородие. В силу вашего происхождения есть люди, которые считают, что Королева-Регент не станет заступаться за вас. Я не из таких, вы не подумайте! Я прекрасно знаю, что Её Величество добра и великодушна; она никогда не оставит в беде никого из своих верных вассалов, какие бы слухи о них ни ходили...

Здесь подал голос до того молчавший Лаэрт:

— А как насчет барона Диодора Мелеха и виконта Виссариона Луци? Вы ведь знакомы с ними обоими.

Редайн ответил довольно холодно:

— Вы имеете в виду Диодора Мелеха, готовившегося провозгласить баронства Милет, Хиос и Эйон независимым от Идаволла государством, и Виссариона Луци, предлагавшего свой меч агентам Ордена Ильмадики? При всем уважении, сэр Вейр, я ни в коем случае не могу назвать кого-либо из них верным вассалом Её Величества.

Лаэрт промолчал, хотя Килиан сделал себе заметку на память: поинтересоваться у него реальной историей этих двух дворян. По возможности собрать информацию из разных источников.

Компатир же снова обернулся к нему:

— Будьте уверены, барон Реммен, что Её Величество высоко ценит вашу верность и ваши заслуги. Однако среди дворян есть те, кто полагает, что ваше родство с былыми правителями Идаволла и ваше прошлое адепта культа Владык делают вас опасным для неё. Что навредив вам, они окажут благодеяние Её Величеству. И что это делает ваши владения законной добычей для того, кто сможет заполучить их.

— Пока что вы не сказали мне ничего, что я бы еще не знал, — заметил Килиан.

Придворный ненадолго задумался.

— Вам знакомо имя Дастин Скелли? — спросил он наконец.

— Знакомо, — подтвердил ученый, — Если вы хотите завоевать мое доверие, предупредив о его планах, то я уже знаю о них. Хотя, конечно же, если же вы сможете рассказать мне конкретные детали, я буду вам за это благодарен.

— Лорд Скелли — далеко не самая большая угроза, — заметил Компатир, — На вас нацелились куда более сильные и опасные люди. А вы ходите по улицам без охраны. Я никак не могу не назвать ваше поведение неосмотрительным.

Килиан рассмеялся:

— Господин Компатир, меня защищает не охрана. Меня защищает колдовство. Кто бы ни желал моей смерти, ему не удастся застать меня врасплох. Даже когда я один, я далеко не беззащитен.

Редайн поклонился:

— Я ни в коем случае не хочу усомниться в вашем магическом искусстве, Ваше Благородие.

— Оставьте, пожалуйста, эту дешевую лесть, — поморщился Килиан, — Если вы можете назвать конкретные имена тех, кто желает моей смерти помимо лорда Скелли, я готов с радостью выслушать вас.

— У меня нет имен лидеров заговора, — развел руками придворный, — Если мне удастся выяснить их, я немедля пришлю своего человека с сообщением для вас. Пока же я могу посоветовать вам обратить внимание на графа Миссенского, Тэрла Адильса.

— Тэрл? — нахмурился ученый, — Ему-то что со мной делить?

Редайн улыбнулся:

— То, что веками вызывало войны между мужчинами, Ваше Благородие. Женщину. Слухи о вашей прежней связи с графиней Миссенской по-прежнему ходят по стране, вызывая его негодование.

— Никакой «связи», как вы выразились, между нами не было, — скрипнул зубами Килиан, — Я не скрываю, что предпринимал попытки добиться её; однако, эжени Иоланта решительно отказала мне. Её честь не запятнана. Не говоря уж о том, что после ее брака с графом Адильсом мы с ней не виделись ни разу в жизни.

С некоторым запозданием ученый с неудовольствием понял, что начал делать то, чего делать не следовало. Оправдываться. Проклятый разведчик все-таки нашел его уязвимое место.

— Я верю вам, — сообщил Компатир, — Однако не все эту веру разделяют. Я боюсь, Ваше Благородие, что ваши прежние чувства к графине Миссенской постоянно подтачивают не только её репутацию, но и репутацию графа. И будьте уверены, граф понимает это не хуже нас с вами.

В этот момент Килиану как никогда хотелось что-нибудь сломать. Разрушить. Кого-нибудь убить. Но он понимал, что никакого толку от этого не будет.

Потому что Редайн Компатир был полностью прав. А правда — она всегда причиняет боль.

— Даже если предположить, что это действительно так, — медленно, стараясь хоть немного успокоиться, ответил ученый, — Я знаю Тэрла. Он не из тех людей, кто станет вступать в заговоры ради устранения угрозы своей репутации.

Редайн снова улыбнулся, — как показалось Килиану, покровительственно:

— Люди меняются, Ваше Благородие. Быть может, вам тоже пора измениться.

После этих слов он, извинившись и сославшись на дела внутренней разведки, заторопился на выход. Килиан надеялся, что когда он перестанет видеть перед собой эту лицемерную улыбочку, ему станет легче. Какое там! Сказанные слова стучали у него в голове. Сердце билось, как молот. Хотелось