Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— О чем ты? — спросила Лана, чувствуя внезапную тревогу.

— Барона Реммена подозревают в предательстве. Говорят, что он намерен вступить в сговор с князем Альбаны и вместе поднять мятеж против Идаволла.

— Кто говорит? — тут же спросила Лана.

Рефлекторно, не задумываясь. И судя по странному взгляду подруги, этот вопрос показался ей подозрительным.

— Многие говорят. В том числе и по ведомству Фирса.

— Кили никогда не поступил бы так, — заверила Лана, — Он никогда не стремился к власти. Ты можешь на него рассчитывать.

Лейла грустно покачала головой:

— За последние месяцы многие из тех, на кого я могла рассчитывать, были уличены в подготовке мятежа. Прости, но твое слово не заставит меня проявить неосторожность.

— Я понимаю, — кивнула Лана, — Но все-таки я прошу ко мне прислушаться. Килиан не подлый человек. У него есть сердце.

Порой ей казалось, что он единственный из ее знакомых, у кого оно еще есть.

— Тебе не стоит просить за него, Лана, — отметила Лейла, — Люди могут не так понять это. Тебе следует держаться своего мужа. И заботиться о том, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что вы — одно целое.

Девушку передернуло.

— То, что у меня есть муж, не значит, что я забыла своих друзей!

Королева изящно повела плечом:

— Должно значить. Особенно когда друзья попадают под подозрение внутренней разведки. Ты теперь графиня Миссены. Не забывай об этом.

— Мне не дают об этом забыть, — холодно заявила Лана, — И достали этим никак не меньше, чем тебя — «Вашим Величеством».

Лейла несколько раз моргнула, будто приходя в себя.

— Извини. Я не хотела давить на тебя. Просто все... стало очень сложно. На меня давит все это. Все эти королевские обязанности. Необходимость выбирать, кому можно довериться, а кому нельзя.

Мотнув головой, она преувеличенно бодро продолжила:

— И вообще, куда-то не туда у нас ушел разговор. Мы с тобой обсуждали лучших женихов Полуострова, когда ты меня отвлекла своим Ремменом.

Лана постаралась поддержать разговор. Но интереса к нему испытывала уже немного.

Хотелось забиться в норку и не вылезать несколько дней, а лучше — никогда.

Для Килиана первый день в столице прошел весьма продуктивно. Пока Лаэрт собирал информацию от своих контактов, ученый нанес визит в Университет Свободных Наук и договорился с Элиасом о сотрудничестве, пообещав данные исследований Порчи в обмен на поддержку материалами и оборудованием. Давние соперники, они, однако, уже не испытывали друг к другу вражды.

Слишком много произошло такого, перед чем их претензии друг к другу казались чем-то мелким и совершенно не значимым. Обиды, за которые когда-то Килиан готов был убить, теперь значили не больше, чем отобранный совочек в песочнице.

После этой беседы он навестил несколько трактиров, имевших репутацию традиционных мест сбора авантюристов всех мастей, а также местные трущобы, где хватало отчаявшихся людей, не имевших здесь каких-либо перспектив в жизни. Ученый прекрасно знал, как им живется; в свое время он не задумываясь предпочел бы прыжок в неизвестность жизни в нищете, голоде и болезнях. Однако большинство людей его взглядов не разделяли. Земель Порчи слишком боялись, колдовству адептов слишком не доверяли. Кое-как ему удалось завербовать одиннадцать человек, которые отправятся вместе с ним в баронство Реммен и начнут новую жизнь на его землях. Привлекать новые людские ресурсы было тяжелым трудом, к которому ученый никогда не считал себя пригодным, но это было необходимо, чтобы баронство развивалось.

Завершающим пунктом сегодняшней прогулки стала местная гильдия купцов. Килиану сопутствовала удача; он позаботился об этом. Он отыскал нескольких торговцев, обладающих хорошей репутацией и готовых по весьма выгодным ценам скупать товары из Земель Порчи, в частности, охотничьи трофеи. Вообще, первоначально Килиан планировал поставлять их Университету, но Элиас объяснил ему, что сейчас кафедра «противоестествознания», занимавшаяся исследованием мутаций, находится в упадке и не может позволить себе платить за исследовательский материал крупные суммы. Зато куда больше могли заплатить дворяне, жаждущие репутации «покорителей Пустошей» или «победителей чудовищ» и нуждавшиеся в материальном подтверждении. Именно им торговцы готовы поставлять его товары. Разумеется, под совершенно грабительский процент; однако ресурсов на то, чтобы организовать самостоятельную доставку непосредственно дворянам, у молодого баронства сейчас не было. Да и проблем с гильдией Килиану не хотелось: ученый прекрасно знал, что не стоит ее недооценивать.

Купцы могли быть простолюдинами, но это были очень богатые и влиятельные простолюдины; к тому же члены одной гильдии всегда были друг за друга горой, в этом состоял их залог выживания.

Лишь ближе к вечеру Килиан вернулся в свой особняк. Стараниями Нагмы полузаброшенное здание буквально на глазах приобретало жилой вид. Трудолюбивая ансаррка работала не покладая рук, приводя в порядок даже те помещения, о которых Килиан не отдавал приказов. Тут можно было уже не только жить, но при необходимости и принимать гостей. Не то чтобы ученый когда-либо собирался это делать.

...однако пришлось. Войдя в трапезную, барон обнаружил незваного гостя. Смутно знакомый сгорбленный мужчина средних лет, одетый в синее и лиловое, вел неторопливую беседу с Лаэртом. Советник отвечал вежливо и дипломатично, но что-то в его манере держаться выдавало напряжение. Увидев Килиана, он немедленно поднялся.

— Ваше Благородие, позвольте представить вам господина Редайна Компатира, представителя внутренней разведки Идаволла и доверенное лицо Королевы-Регента Леинары.

Обращение подтвердило вывод о необходимости держаться настороже. Они оба знали, что Килиан никогда не любил именоваться «благородием»; большинство приближенных называли его по имени, те же, из кого не удавалось вытравить придворные церемонии, просто «милорд».

А еще он очень скучал по обращению «Кили», остававшемуся исключительной прерогативой Ланы.

— Рад знакомству, — склонил голову ученый.

— Это честь для меня, Ваше Благородие, — заверил Редайн, — Познакомиться с легендой нашего времени, героем гражданской войны и сыном самого Леандра Идаволльского.

Если он надеялся, что такое приветствие произведет благоприятное впечатление, то крупно просчитался. И даже не из-за слишком уж грубой лести.

— Оставьте, господин Компатир, — холодно ответил ученый, — Слухи о моем происхождении от Герцога Идаволльского не имеют отношения ни к тому, чем я горжусь в этой жизни, ни к тому, что я считаю достойной темой для праздного обсуждения.

— Ну как же слухи! — всплеснул руками придворный, — Нам ведь обоим известно, Ваше Благородие, что Его Светлость оставил