Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Милорд... — начал было говорить Лаэрт, но Килиан оборвал его:

— Не сейчас. Дай мне немного времени. Затем я выслушаю тебя.

Советник послушно замолчал, наблюдая за сюзереном. Этот взгляд раздражал. Бесил.

В тот момент ученого бесило и раздражало решительно все.

— Я выйду ненадолго подышать свежим воздухом, — сказал наконец Килиан после нескольких минут борьбы с собой, — К моему возвращению будь готов рассказать о тех дворянах, что ты упоминал, Мелехе и Луци. И еще, подумай о том, через какие каналы можно распространить слух о женщине, проявившей целомудрие и давшей отпор коварному искусителю.

Озадачив Лаэрта, ученый торопливо бросился на улицу. Он шел все быстрее, вскоре он перешел на бег. Он несся по вечерним улицам, будто пытаясь убежать от призраков прошлого.

От призраков своей вины.

Хотя Килиан собирался бежать к городской стене, остановившись, он обнаружил себя на одной из улочек ближе к центру города, неподалеку от дворцовой площади. Где-то здесь в свое время Тэрл потерял руку в битве с армией зомби, выпущенной Амброусом в город. До сих пор здесь можно было найти следы того сражения.

Как будто даже закончившись, оно продолжалось вечно.

Для некоторых так и было. Для некоторых война не заканчивалась никогда.

Привалившись к стене одного из домов, Килиан приложил лоб к прохладному камню и просто тяжело дышал. Мысли его пребывали в полном раздрае. Казалось, что голос Редайна Компатира и голос Владычицы Ильмадики звучали в его голове в унисон.

«Я же ушел из ее жизни!» — отчаянно кричал он внутри себя, — «Я же должен был прекратить вредить ей! Она должна быть счастлива без меня! Так почему?! Что еще я должен сделать?!»

Ответа не было. Да и откуда бы ему взяться? Он обращался сам к себе, — но обращался он именно потому что ответа не знал. А раз не знал, то и дать не мог.

Наверное, именно так люди и доходят до веры в Бога. Им просто нужен тот, кто определяет их жизнь, придает ей смысл. Тот, кто карает за грехи и вознаграждает за добродетели. Тот, кого можно спросить: «Чего еще Ты от меня хочешь? Что еще я должен сделать, чтобы Ты смилостивился?»

Для Килиана Богом был он сам. И смилостивиться должен был сам над собой. Сам себе создать реальность, где он больше не станет источником вреда и потерь для тех, кого любит. Каким он был сперва для мамы... Потом для Ланы...

Но как создать такую реальность, он даже не представлял. Его магия была не всесильна. Он мог изменить вероятности, но для этого нужно было видеть их. Видеть, что и как нужно менять.

И как раз на этой самой мысли триггер вероятности неожиданно сократился. Его магия, вложенная во взаимосвязи окружающих событий, неожиданно пришла в движение, внося коррективы в запущенную цепочку событий.

Что-то происходило. И совсем близко.

Глава 3. Четыре самых важных слова

Тэрл был недоволен. В присутствии придворных он это недовольство еще как-то держал при себе, хотя видно было, что бывший командующий гвардией держится мрачнее тучи. Однако стоило им с Ланой остаться наедине, как он немедленно обрушился на нее с претензиями.

— Ты... остав-вила меня од-дного, — обличительным тоном заявил граф, едва двери гостевых покоев за ними закрылись.

Подойдя к фужеру с вином, он налил себе полный кубок и залпом, не чувствуя вкуса, выпил. Лана знала, что для гостей во дворце Лейлы были предусмотрены лишь легкие вина.

И не диво, что бывший командующий гвардией остался не удовлетворен.

— Тэрл, — устало ответила Лана, не надеясь достучаться до его рассудка, — Я же не могу быть все время рядом с тобой. У меня должна быть своя жизнь.

— Какая... жизнь? — недоуменно переспросил он, — Ты моя жена!

— Но я не твоя собственность! — возмутилась девушка, — Ты, может быть, забыл об этом, но я тоже живой человек!

Секунду они смотрели друг другу в глаза. Затем воин отвернулся.

Сегодня он был не в буйном настроении.

— Ты... презираешь меня? — выговорил он.

— Нет, — искренне ответила Лана, покачав головой.

Но он ее, казалось, не слышал.

— Презираешь, — уверенно заявил Тэрл, дрожащей рукой снова наливая себе вина, — Вы все презираете. Лучше бы я... умер... т-тогда. Лучше умереть, чем жить... к-калекой.

Моменты, когда он начинал ныть, Лана ненавидела даже больше, чем те, когда он бил её.

— Я не презираю тебя, — повторила она, — Но я очень на тебя злюсь. И знаешь, почему? Потому что ты убил все то, что я уважала в тебе. Именно ты. Не тот, кто отрубил тебе руку. Ты думаешь, я уважала меткую стрельбу и мастерство владения мечом? Нет. Тэрл, которого я знала, всегда с честью встречал любые вызовы судьбы. Всегда защищал слабых и уж точно не поднял бы руку на жену. Что в тебе осталось от него, граф Адильс?

Что-то она сказала неправильно. Что-то в ее речи вызвало его гнев.

— Разве тебе... так плохо со мной? — спросил Тэрл, — Разве я не дал тебе... всего?.. Деньги. Власть. Безопасность.

— А ты думаешь, это то, чего я хотела?..

Наверное, говорить этого не следовало. Но слова рвались наружу, и удержать их Лана уже не могла. Да и не хотела.

— Думаешь, это то, о чем я мечтала? Деньги, власть, безопасность — ценой свободы, ценой самой жизни? Ты так и не понял меня, Тэрл, вот что самое страшное! Ты не понял меня, но ты захотел мною обладать. Что ж... Ты своего добился. Доволен? Счастлив?

Говоря это, она чувствовала, как давят на нее стены вокруг. Казалось, она чувствует затхлость воздуха.

Склеп. Склеп, в котором она была похоронена.

Потому что эжени Иоланта Д’Исса умерла в тот момент, когда ее свободу продали ради интересов государства.

— И что же ты хочешь? — пьяный голос Тэрла прозвучал как-то глумливо, — Снова колдовать?

Девушка пожала плечами:

— А что в этом плохого?

И почти не удивилась, когда мощный удар сбил ее с ног.

— Никогда, — твердо сказал Тэрл, — Никогда эта мерзость... не придет в мой дом.

А затем жалость к себе снова взяла верх.

— Мерзость... превращающая простых людей... в беспомощные игрушки.

В