Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

Но Костя не торопился продолжать.

– «Энергия»? – хрипло переспросила Ольга, когда молчать уже стало совсем невыносимо.

– Да, Оль. – Мэр покивал головой, по честноватому лицу пробежала тень. – Ты же сама видела.

– Что видела? – прошептала Ольга, оттягивая момент.

– С тобой все нормально? – Костя прищурился на нее со своего места. – Ты какая-то совсем белая. – Ольга кивнула, с трудом сглотнув. – А, ну ладно. Старая база, полуразрушенные корпуса, только главный еще в более-менее приличном состоянии. И при этом – за-бор. Местные жалуются, что к реке из-за него не подойти. Ладно бы, как раньше, здравница была, люди бы ездили, отдыхали, а сейчас притон получается. Нумера эти…

Сухое горло свело, и Ольга закашлялась, ее кашель подхватил хриплый полицейский громкоговоритель где-то на улице:

– Водитель автомобиля «Хёндай» с госномером ка-эр-а пятьсот двадцать восемь, перепаркуйте ваш автомобиль, он портит облик города!

Ольгино сердце стукнулось в горле, в ушах – и замерло.

Костя вытянул короткую шею в сторону окна:

– Что у них там происходит? Ну да ладно, – махнул он. – Помнишь, как было? В нашем детстве? – Он возвел глаза к потолочным панелям, тоже дубовым. – Санаторий для рабочих, ездили семьями, процедуры там, ванны с минералкой, пещеры эти, как их, со-ля-ные. Грязи! А теперь руины. В общем, Миша предложил восстановить. Хорошая идея. Санаторий же когда-то «Машмехстрою» принадлежал. Что там случилось у них с Кушнером, никто уже и не вспомнит, но в итоге ни санатория людям, ни-че-го. В общем, нужно всколыхнуть общественность. Чтобы ясно стало: старая «Энергия» свое отжила, пора менять.

Костя помолчал, откинулся на спинку, мечтательно возвел глаза к потолку:

– Там места-то какие, ты же знаешь! Леса эти сосновые, грибов уйма, зверье бродит. Заводь на Жёлчи – рыбалка, катамараны, пляж. Сказка, а не места. Воздух! Со всей страны приезжали, лечились, селились здесь. Сама знаешь. А мы все за-пус-ти-ли. – Костя уронил голову на грудь. – В общем, посыл, я думаю, понятен. – Он воспрянул и деловито переложил какие-то бумаги с одной стороны стола на другую. – Я тебе еще могу наговорить, если нужно, но ты опытная, обидишься, что я с тобой как с ребенком. Меня не упоминай, разумеется. Если Миша нужен, сообщи вон Саше. – Он кивнул на дверь в приемную. – Все организуем. Расскажет, что завод может сделать. Да, и не затягивай особо. Какое сегодня?.. – Он включил смартфон. – Ага, так. За недельку сделаешь? Чтобы до майских успеть?

– К-конечно, сделаю. – Из Ольгиной груди рвались истеричные, неуместные смешки. – И… и это все?

– Водитель автомобиля «Хёндай»! С госномером ка-эр-а пятьсот двадцать восемь! Немедленно подойдите к вашему автомобилю!

– Да что с тобой, Оль? Ты какая-то странная.

– Константин Аркадьевич, – срывающимся голосом сказала Ольга. – Это мне орут. Это мой «хёндай». Взяла сегодня заправить…

Мэр посмотрел на нее и прыснул.

– Ольга, – пробормотал он сквозь смех, – ну ты даешь! Вот сколько тебя знаю, не соскучишься с тобой.

Ольга, истощенная ожиданием неминуемой кары за свой длинный любопытный нос, тоже мелко захихикала.

– Ладно, беги-беги, – наконец отсмеялся мэр. – Через недельку жду.

– Поняла, Константин Аркадьевич, все сделаю. – Едва ли не застонав от облегчения, Ольга выбралась из кресла, схватила сумку и бросилась спасать свою «пони».

Глава 16

Долгие препирательства с лейтенантом ни к чему не привели, пришлось перепарковывать убогую машину. Ольга покружила по ближайшим дворам, нашла место, хозяин которого наверняка проклянет ее, если она не уедет до вечера, и несколько минут сидела, созерцая, как воробьи празднуют весну. А пятница тем временем только разгулялась. Ольга протянула руку, чтобы открыть дверь машины и выйти, но тут позвонил Никита.

– Мам, у Андрюхи Маруська умирает.

– Что?! А чего ты мне звонишь, а не в скорую?

– Скорая их в приемное привезла, а там очередь. Они простояли сорок минут и вернулись. Юлька что-то зачудила, с горя, наверное. А Маруське совсем плохо, мам. Задыхается.

– Подожди, что значит очередь? Если задыхается, должны же сразу спасать, ИВЛ там, не знаю, хоть что-то!

– Должны. Но там все такие, понимаешь?

– Так, – вздохнула Ольга, снова заводя свободной рукой «пони». – Живут они все там же? Дома сейчас?

– Да.

– Скажи, пусть готовятся ехать, буду через десять минут.

Достаточно было взглянуть на Марусю, чтобы понять, что дело плохо. Дышала она хрипло, неглубоко и неравномерно, вокруг рта и губы у нее посинели, кожа на лице казалась мутно-бледной, словно каменной. Не плакала. Запавшие глаза приоткрывала редко и ненадолго.

Зареванную Юльку усадили на заднее сиденье рядом с Андреем, которому Ольга строго-настрого приказала держать дочь так, будто она хрустальная: времени искать детское кресло не было. Никита сел на переднее. «Пони» напряженно гудела, заглушая хриплое дыхание младенца и всхлипы матери. Едва отъехали и стали взбираться на покатую горку, мотор сбился и заглох.

– Мальчики, оба, – приказала Ольга, – выходите, дожидайтесь такси и мчите в больницу. Юля, сиди на месте и держи Маруську.

Включив аварийку и взяв как можно ближе к обочине, Ольга позволила «пони» скатиться против движения до самого начала горки. Завела двигатель, выжала на полную и поехала штурмовать подъем. На этот раз полупустой «пони» все удалось.

– Спокойно, Юль. – Ольга глянула в зеркало заднего вида. – Через пять минут приедем. Все будет хорошо.

– Бог дал, – тоненько пробормотала Юля, – Бог и взял.

– Ерунду несешь. – У Ольги захолодело вдоль позвоночника.

– Нет, не ерунду. Так святой отец говорил.

– Значит, и святой отец ерунду говорил.

– Зачем вы так про него? – упрекнула Юля. – Про мертвых либо хорошо, либо ничего.

– Прости. Не сразу поняла, про кого ты.

– Он крестить хотел Марусю, – всхлипнула Юля, – но не успел. Была бы сейчас у Бога под защитой.

– Выпишут из больницы, отвезу вас с Маруськой к батюшке. Окрестит без проблем. – Юлька затрясла головой. – В костеле хочешь? – Та кивнула. – Ну, твое дело. А пока она у нас с тобой под защитой. Святой отец не упоминал, что Бог руками людей действует? И нашими с тобой руками он сейчас спасает твою дочь. Не говорил?

Юля молчала.

– А приличный человек бы сказал, – не удержалась Ольга.

– Не надо. – Юля еще больше залилась слезами. – Он хороший был. Всем помогал. Он сестру свою приютил с детьми. Знаете, как мы его любили? Столько он добрых дел делал, не то что другие. Только завидовать умеют и врать.

– Завидовать? Священнику?

– Еще как завидовали. Наговаривали на него всякое.

– А что наговаривали?

– Не буду такое повторять! Это грех.

– А про уныние он успел тебе рассказать? Что это