Перезагрузка - Валерий Сопов

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому нужен план. Нельзя лезть в лоб. Надо изучить его привычки, найти слабости, подготовить ловушку. На это уйдёт время. Дня три-четыре минимум.

— Кстати о времени, — Тед потёр руки, — у меня есть предложение.

Предложение Теда оказалось на удивление разумным, хотя поначалу и вызвало у меня сомнения. Партнер предложил мне оставаться одному на острове, где обитает стадо мутировавших козлов во главе с высокоинтеллектуальным альфа-хищником, а самому в это время совершить вояж в Мармарис и обратно, с тем, чтобы починить яхту. Сделать это можно было только в городе, где ещё работали верфи и мастерские, пусть и укомплектованные Пустышками, действующими по заложенной в них программе, но всё же способными выполнять рутинные задачи вроде заварки пробоин, замены повреждённых конструкций и прочего судоремонта.

— Понимаешь, — объяснял Тед, рисуя палкой на песке схему яхты и показывая повреждения, — мы с тобой своими силами не справимся. Рубка управления снесена — это полная замена, надо заказывать новую конструкцию, устанавливать, подключать электронику. Мачта сломана — нужна новая, плюс такелаж. Корпус треснул в двух местах — требуется сварка, герметизация. Плюс куча мелочи — погнутые поручни, разбитые иллюминаторы, повреждённая обшивка. На всё это уйдёт пару суток работы профессионалов. Или пол года, если пытаться сделать самим.

— Но яхта на ходу, — возразил я. — Двигатель работает, корпус держит. Можем плавать.

— Можем, — согласился Тед, — но недалеко и с риском. Следующий шторм — и мы пойдём ко дну. Следующий монстр, чуть крупнее Кракена — и он просто переломает яхту пополам. Нет, надо чинить. Нормально чинить.

Я понимал, что он прав, но меня беспокоило другое.

Хорошо, поехали в Мармарис, вдвоем, — предложил я. Но зачем нам обоим туда ехать? Морскую рыбалку в нынешнем состоянии мы всё равно не потянем — Кракен был удачей, в следующий раз может попасться что-то покрупнее, и тогда мы оба ляжем. А если кто-то серьёзный нападёт на судно по дороге, то у меняза счёт новых способностей — водное дыхание, адаптация к давлению — реальный шанс выжить, прыгнуть за борт и уйти на глубину. А ты, без вариантов, утонешь или будешь сожран.

— Логично, — согласился я. Плюс для ремонта я не нужен — Пустышки всё сделают сами, если им правильно объяснить, что требуется. Останусь наблюдать за Козлорогом, изучать его привычки, готовиться к охоте. И ждать Мамушку, который наверняка появится, как только ты окажусь в одиночестве. Он любит конфиденциальные беседы. А разговор с ним мне действительно нужен. Много вопросов накопилось.

— Тогда вот что, — Тед встал, отряхнул песок с брюк, — я надумал забить холодильник яхты мясом Кракена. Там ещё куча осталось — туша огромная. Заморожу, упакую. В Мармарисе попробую найти выходы на чёрный рынок.

— Чёрный рынок? — переспросил я.

— Ага, — кивнул он. — Думаю, в нынешней ситуации уже существует теневая экономика. Люди с Классами, которые частично видят реальность, понимают, что деньги бесполезны. Им нужны ресурсы — оружие, еда, лекарства. И информация. А мясо мутировавшего монстра — это ценный товар. Его можно обменять на что-то полезное. Или на информацию о том, где находятся другие сильные охотники, где есть порталы, кто контролирует территорию.

— Разумно, — одобрил я. — Только осторожнее. Не нарвись на кого-нибудь вроде Повелителя.

— Не нарвусь, — Тед похлопал себя по карману, где лежал «Глок». — У меня теперь не только пистолет. У меня ещё и способности. Если что — нырну за борт и прощайте.

Мы провели остаток ночи, планируя детали. К рассвету договорились:

Тед отплывает сегодня же, как только рассветёт. По его расчётам, дорога до Мармариса займёт часов шесть-семь — яхта повреждена, скорость снижена. Ремонт — два-три дня, если повезёт. Плюс день на поиски чёрного рынка и обмен мяса. Итого — возвращение через четыре дня, максимум пять.

Я остаюсь на острове. Беру с яхты палатку, спальник, дополнительный боезапас к карабину — ещё две коробки по тридцать патронов, итого девяносто выстрелов — и различные бытовые мелочи: котелок, ложку-вилку, походную аптечку, фонарик. Пищу — консервы, сухари, вяленое мясо. Воду — канистра на десять литров. И пиво — ящик Heineken, потому что, как справедливо заметил Тед, без пива на необитаемом острове жизнь теряет всякий смысл.

— Только не напивайся, — предупредил он, загружая мои вещи в ялик. — Козлорог не дремлет. Если он почует, что ты пьяный, нападёт.

— Не напьюсь, — пообещал я. — Одна бутылка вечером, для расслабления. Не больше.

Мы перевезли всё на берег. Потом Тед вернулся на яхту, поднял якорь и медленно двинулся прочь от острова, махая мне рукой.

Я остался один.

Весь день я провёл на скальной возвышенности, с которой открывался отличный вид на центральную часть острова, где паслось стадо Козлорога, состоящее, как я теперь точно подсчитал, наблюдая в бинокль — Тед оставил мне свой морской бинокль с двенадцатикратным увеличением — из двадцати особей: сам Козлорог, пятнадцать коз и четверо козлят, видимо, потомство альфы.

В реальном мире — то есть когда я держал Сопротивление ментальному подавлению на максимуме — картина была жуткой.

Стадо кормилось деревьями, причём делало это с такой интенсивностью и такими методами, что впору было снимать документальный фильм ужасов для Канала Discovery.

Козлорог подходил к дереву — чёрному, корявому, метров двадцать высотой, стволом толщиной в обхват взрослого мужчины — вставал на задние ноги, опирался передними о ствол и… начинал грызть.

Не обдирать кору, как это делают обычные козы и олени, а именно грызть, как бобры грызут деревья, чтобы свалить их.

Челюсти Козлорога двигались с невероятной скоростью, издавая хрустящие звуки, которые были слышны даже на моём расстоянии — километр с лишним. Зубы — огромные, острые, напоминающие зубы хищника, а не травоядного — впивались в древесину, отрывали куски, перемалывали их.

Ствол дерева буквально на глазах становился тоньше. За десять минут такой обработки толщина уменьшалась вдвое.

Потом Козлорог отходил, и дерево с грохотом падало, поднимая облако пыли.

Стадо набрасывалось на поваленное дерево и за полчаса сжирало его целиком — ствол, ветви, кору, всё до последней щепки.

Щепки летели во все стороны, создавая впечатление, что работает деревообрабатывающий комбинат, только вместо пилорамы — стадо мутировавших коз с зубами, способными