Перезагрузка - Валерий Сопов

Созвездия — все те, что я помнил с детства, когда отец водил меня за город и показывал Большую Медведицу, Орион, Кассиопею, рассказывая древнегреческие мифы о героях и богах — исчезли, растворились в этом безумном калейдоскопе чужих звёзд, принадлежащих неизвестной галактике, куда нас перенесли вместе с планетой, словно игрушку, которую ребёнок переставил из одной коробки в другую, не особо заботясь о том, что чувствуют при этом муравьи, ползающие по этой игрушке.

Орбитальная Станция Земля-4 висела над головой, медленно вращаясь вокруг своей оси — огромный диск размером с полную Луну, светящийся холодным голубоватым светом, который пульсировал с определённой периодичностью, словно гигантское сердце, перекачивающее энергию, хотя что там на самом деле происходило, я не имел ни малейшего представления, ограничиваясь смутными предположениями о квантовых процессорах, антигравитационных генераторах и прочих научно-фантастических штуках, которые для меня были не более понятны, чем принципы работы мобильного телефона для средневекового крестьянина.

Но самое жуткое, самое завораживающее и одновременно пугающее — это Чёрная Дыра.

Она занимала добрую четверть неба, выглядела как гигантская рана в ткани реальности, абсолютно чёрная в центре, окружённая светящимся аккреционным диском, который вращался, переливался оттенками оранжевого, красного, фиолетового, создавая эффект гигантского вихря, засасывающего материю в свою ненасытную утробу.

Гравитационное линзирование искажало звёзды вокруг Дыры, заставляя их свет изгибаться, создавая причудливые узоры, словно пространство-время действительно было тканью, которую можно мять, скручивать, завязывать в узлы, и кто-то именно это и делал, не особо заботясь о том, что подобные манипуляции могут привести к непредсказуемым последствиям.

— Мы больше не дома, — прошептал Тед, и в его голосе звучало такое отчаяние, что мне стало его жалко, хотя я и сам испытывал примерно те же чувства, просто успел с ними свыкнуться за предыдущие дни. — Мы где-то… где-то в жопе мира. Нет, даже не в жопе. В жопе жопы. На самом краю Вселенной.

— Не на краю, — поправил я, пытаясь внести хоть какую-то ясность, хотя понимал, что это слабое утешение. — Судя по плотности звёзд, мы в центре какой-то галактики. Может, шарового скопления. Там звёзд действительно очень много, они расположены близко друг к другу. А Чёрная Дыра… в центре большинства галактик есть сверхмассивные чёрные дыры. Мы просто оказались рядом с одной из них.

— Это должно меня успокоить? — Тед повернулся ко мне, и в свете костра его лицо выглядело осунувшимся, постаревшим. — То, что мы болтаемся рядом с хренью, которая способна сожрать целую звёздную систему?

— Нет, — честно признался я. — Не должно. Но мы пока живы. Земля цела. Гравитация работает нормально, что означает, что мы находимся на безопасном расстоянии. Так что можно не париться.

Тед хмыкнул, но я видел, что слова мои его не убедили, он продолжал смотреть в небо с выражением человека, который только что узнал, что его дом стоит на краю активного вулкана, и теперь каждую секунду ожидает извержения.

И тут я вспомнил один важный момент.

— Слушай, — сказал я, — а давай снизим Сопротивление ментальному подавлению. Временно. Чтобы увидеть иллюзию. Ту, что видят все остальные.

Тед недоверчиво посмотрел на меня.

— Зачем?

— Чтобы успокоиться. Понимаешь, эта иллюзия — она не просто картинка. Она воздействует на психику, создаёт ощущение нормальности, стабильности. Мы сейчас видим правду, и она нас пугает. А иллюзия… она возвращает душевное равновесие. Пусть и ложное, но всё же.

Тед задумался.

— То есть ты предлагаешь добровольно позволить себя обманывать?

— Временно, — повторил я. — Мы всегда можем вернуть сопротивление обратно. Просто… попробуем. Вдруг поможет.

Он помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Чёрт с ним. Давай.

Я сосредоточился, мысленно представил, как барьер в моём сознании истончается, становится прозрачным, пропуская ментальное воздействие Системы.

И мир изменился.

Лилово-жёлтое небо стало голубым — не тем насыщенным синим, каким оно было до Вторжения, а более бледным, словно выцветшим, но всё же узнаваемым. Чёрная Дыра исчезла. Орбитальная Станция растворилась. Звёзды стали привычными — немногочисленными, тусклыми, мерцающими.

Я посмотрел на море. Вместо мутной, густой воды с фиолетовыми разводами, которую я видел в реальности, передо мной простиралась обычная морская гладь — синяя, спокойная, с лунной дорожкой, протянувшейся от горизонта к берегу.

Луна. Обычная полная Луна висела в небе, заменив собой Орбитальную Станцию.

Деревья на острове — вдалеке, там, где было стадо Козлорога — выглядели как обычные сосны. Тёмно-зелёные, высокие, с характерными кронами.

— Охренеть, — выдохнул Тед, глядя вокруг. — Это… это нормально. Это красиво.

Я кивнул. Чувствовал, как напряжение уходит. Мышцы расслабляются. Дыхание выравнивается.

Иллюзия действительно успокаивала.

Мы сидели в тишине минут десять, просто наслаждаясь видом привычного, пусть и ненастоящего мира.

Потом Тед нарушил молчание:

— Знаешь, я понимаю, почему люди выбирают иллюзию. Это… проще. Спокойнее. В таком мире можно жить, не сходя с ума.

— Угу, — согласился я. — Но это ложь.

— Красивая ложь, — поправил он. — А правда уродлива.

— Тем не менее, — я встал, отряхнулся, — нам придётся жить с правдой. Потому что иллюзия не спасёт от реальных опасностей. Козлорог в иллюзии выглядит как обычная коза. Но в реальности он монстр, способный разорвать нас на куски.

Тед вздохнул.

— Я знаю. Просто… хотелось немного отдохнуть. От этого безумия.

— Отдохнули, — я восстановил Сопротивление ментальному подавлению. — Теперь возвращаемся в реальность.

Мир снова изменился. Небо стало лилово-жёлтым. Чёрная Дыра вернулась. Орбитальная Станция засияла холодным светом.

Тед последовал моему примеру. Его лицо снова стало напряжённым.

— Не знаю, что хуже, — пробормотал он. — Жить в иллюзии, не зная правды. Или знать правду и не иметь возможности её изменить.

— Третий вариант, — предложил я. — Знать правду и попытаться что-то с ней сделать.

Он усмехнулся.

— Ты оптимист.

Я реалист, — поправил я. — С элементами отчаянного авантюризма.

Мы заговорили о будущем, и это был, пожалуй, самый депрессивный разговор за всю мою жизнь, включая тот памятный вечер, когда я узнал, что моя первая серьёзная девушка — Ленка, с которой мы планировали пожениться, завести детей, купить дом за городом и вообще построить светлое совместное будущее — на самом деле крутит роман с моим же лучшим другом, причём делает это уже полгода, а я, как последний идиот, ни о чём не подозревал, продолжая строить воздушные замки на фундаменте предательства и лжи.

Оказалось, что ни