Перезагрузка - Валерий Сопов

Впрочем, я не мореман, а обращаться за разъяснениями к капитану представлялось нерациональным, поскольку тот находился явно не в адеквате, демонстрируя поведение, которое в лучшем случае можно было бы охарактеризовать как «творческий подход к кризисной ситуации», а в худшем — как «клинический случай адреналиновой зависимости на поздней стадии».

И куда не шло, если бы Тед пребывал в состоянии паники или, что ещё хуже, в прострации, когда человек просто стоит столбом, уставившись в одну точку, пока реальность не врежет ему по башке чем-нибудь тяжёлым и металлическим, напоминая о необходимости включить мозги и начать что-то делать. С подобным отношением к происходящему можно было иметь дело — влепить пощёчину, встряхнуть за плечи, в крайнем случае — вырубить и тащить на берег, как мешок с картошкой.

Всё обстояло гораздо хуже.

Мой компаньон, похоже, испытывал непередаваемое наслаждение от происходящего, полностью погрузившись в азарт битвы с таким энтузиазмом, что даже видом своим стал похож на капитана Джека Воробья в лучшие годы его пиратской карьеры, когда ром ещё не кончился, а «Чёрная жемчужина» бороздила Карибское море под весёлым Роджером. Вот только вымышленный капитан пиратов, при всей своей эксцентричности и склонности к импровизации, как правило сохранял хладнокровие в критических ситуациях, тогда как мой напарник демонстрировал все признаки адреналинового наркомана под запредельной дозой, которому только что вкатили тройную порцию чистейшего продукта, и теперь он находится на том самом пике, когда мир вокруг превращается в калейдоскоп ярких красок, а собственная смертность кажется досадным недоразумением, которое обязательно рассосётся само собой.

Тед периодически выхватывал из-за спины динамитные шашки — откуда он их там столько натаскал, было загадкой, может, заранее подготовился, развесив по карманам, как пираты XVIII века развешивали по поясу заряженные пистолеты, — поджигал фитили и швырял за борт в воду с таким энтузиазмом, словно участвовал в соревнованиях по метанию гранат на дальность, причём каждый бросок сопровождался воинственными криками в духе «Получай, тварь!», «На, сожри это!» и прочими боевыми кличами, которые, возможно, поднимали боевой дух самого Теда, но вряд ли производили какое-то впечатление на нашего противника.

На первый взгляд, монстру, выступающему нашим противником, подобное противодействие было до лампочки, другими словами — по барабану, или, если угодно, фиолетово, причём последнее определение возникло у меня в голове не случайно, поскольку наш противник обладал насыщенным фиолетовым цветом, который в другой ситуации можно было бы даже назвать красивым, эстетически привлекательным, таким, что его не стыдно было бы использовать для окраски элитного спорткара или в качестве основного тона для дизайнерского интерьера, вот только сейчас этот цвет ассоциировался исключительно со смертельной опасностью и перспективой в ближайшее время оказаться внутри желудка этого самого фиолетового кошмара.

* * *

Возможно, раньше, до Вторжения, он был обычным кальмаром, пусть даже гигантским, из тех, что обитают на больших глубинах и иногда попадаются в сети траулеров, вызывая у моряков суеверный ужас и желание поскорее выбросить добычу обратно за борт, дабы не гневить морских богов, но сейчас иначе, нежели мифологическим Кракеном, его называть было просто неприлично, поскольку монстр обладал невероятной силой и поистине гигантскими размерами, позволяющими ему обхватить своими щупальцами яхту со всех сторон, словно это не двадцатипятиметровое судно стоимостью в несколько миллионов, а резиновая уточка для купания в ванной.

Тело Кракена, насколько я мог разглядеть сквозь пенящуюся воду и брызги от взрывов, простиралось метров на пятнадцать в длину, не считая щупалец, которые добавляли ещё метров по десять-пятнадцать каждое, а их было, если я правильно посчитал в этом безумии, десять штук, что само по себе странно, поскольку у обычных кальмаров их восемь, плюс два ловчих щупальца, более длинных и тонких, но мутации, видимо, добавили Кракену пару лишних конечностей, либо я просто сбился со счёта, что в текущих условиях было более чем вероятно.

Чего монстру явно недоставало, так это мозгов, о чём свидетельствовала его совершенно дурацкая стратегия битвы, которая, будь он разумным существом, свелась бы к простому и эффективному плану: протаранить яхту на полном ходу, разнести её в щепки одним ударом, а потом неторопливо выловить из воды барахтающихся людишек и закусить ими, запивая солёной водой.

Судя по всему, Теду своим монструозным спиннингом удалось привлечь внимание Кракена, правда, в то время для меня было загадкой, как полтора килограмма телятины, пусть и сочащейся кровью, могли заинтересовать такого исполина, на фоне которого кусок мяса смотрелся величиной не больше изюминки на фоне арбуза.

Позже, когда мы будем сидеть у костра на берегу, пытаясь прийти в себя после битвы, Тед пояснит, что сработал эффект репки, если кто помнит эту детскую сказку, где дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, и так далее по нарастающей, вот только в нашем случае схема была такая: мясо сожрала большая рыба, ту, в свою очередь, сожрала очень большая рыба, которую проглотила огромная рыбина, а ту уже цапнул фиолетовый Кракен, так что когда Тед, не подозревающий о своём рыболовецком счастье, врубил лебёдку, дабы вытащить добычу, Кракен почувствовал, что кто-то дёргает за его законный обед, возмутился этой наглостью и рванул навстречу обидчику, чтобы разобраться, кто тут посмел покушаться на его трапезу.

Возвращаясь к вопросу о мозгах — вернее, об их отсутствии, — надо отметить, что, имея массу, соизмеримую с весом яхты, и обладая тридцатиметровыми щупальцами, позволяющими развить скорость призового рысака, Кракену не составляло никакого труда протаранить судно и после этого, возникни такая блажь, полакомиться его капитаном, приправив для пикантности и случайно подвернувшимся Умником, что добавило бы трапезе разнообразия и, возможно, улучшило бы вкусовые качества блюда.

Вместо этого Кракен поднырнул под яхту и попытался утащить её под воду, обхватив со всех сторон щупальцами, словно гигантский осьминог, решивший поиграть с новой игрушкой, вот только он не рассчитал — или просто не знал, учитывая отсутствие соответствующих мозгов, — что глубина моря в этом месте составляла от силы семь метров, что для существа его размеров было явно недостаточно.

Так что, угнездившись практически на дне и заняв при этом своим туловищем метра три из семи, оставшийся запас воды над головой не позволял ему полностью погрузить судно под воду, поскольку яхта продолжала упорно всплывать, повинуясь закону Архимеда, который работал даже после Вторжения, что не могло не радовать, ибо хоть что-то в этом безумном мире продолжало подчиняться законам физики.

Опять же, выталкивающая сила даже