Холодный век - Аркадий Габышев

– Маленькие, смелые существа. Какая жадность принесла вас сюда?

– А не твоё это дело! Давай, нападай! – выкрикнул Когть, делая отчаянный выпад вперёд.

– Слушай сюда, дурачье! У нас новая жертва! Стреляй и руби! – проревел Гракк, и гоблины, подхваченные его яростью, бросились на него.

Эльф провёл в воздухе рукой, и перед ним вспыхнула сложная схема из изумрудного света. Мгновенно корни деревьев, словно живые удавы, извиваясь, схватили двоих гоблинов и с сухим хрустом разорвали их на мелкие части. Кровь брызнула кровавым дождём, окрасив мох и листву. Шнип, бежавший в середине, увидел это. Ещё у троих корни, будто стальные плети, с хлёстким звуком оторвали головы. Бездыханные тела рухнули на землю, судорожно подрагивая. Всё произошло в одно мгновение. Шнип видел спины бегущих впереди братьев и понял, что видит их в последний раз. Всепоглощающий страх окутал его разум. Ему захотелось бежать, впервые – не ради хитрого плана, а просто спасаясь. Спасти своих братьев. Шнип громко и отчаянно крикнул, захлёбываясь собственным ужасом:

– Стоять! Назад! Отходим назад!

Гоблины в панике бросились врассыпную, спотыкаясь о корни и трупы. В этот миг Шнип увидел, как корни, обагрённые кровью, схватили Когтя. Но не разорвали, а потащили к эльфу. Мортаниль продолжал своё безумное хохотанье, от которого стыла кровь. Когть, подвешенный на корнях за шею, руки и ноги, беспомощно бился перед ним, издавая хриплые, захлёбывающиеся звуки. Шнип остановился, смотря, как его брата медленно разрывают, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

– Всем стоять, ублюдки! Мы своего не бросаем! – скомандовал он, ожидая, что сейчас Когтя разорвут на части, и в горле встал ком.

– Чего ты хочешь, тварина? Ну же, разорви его, и тогда я отсеку твою голову и скормлю червям! – его голос дрожал от ярости и бессилия.

– Я бессмертен, глупец. Ты правда хочешь, чтобы я разорвал его?

Корни натянулись сильнее, раздался неприятный хруст суставов. Лицо Когтя залилось кровью, глаза готовы были вылезти из орбит, язык вывалился изо рта. Ещё мгновение – и он будет разорван.

– Ты хочешь этого, червяк?! Отвечай! – Голос эльфа грянул, как удар грома, прямо в мозг. Шнип с криком упал на колени, хватаясь за голову, в висках плясали кровавые молнии.

– Нет! Не делай этого! Я не хочу! – прошипел он, к изумлению всех гоблинов, застывших в немом ужасе.

– Чего ты хочешь, проклятый эльф?!

Корни вдруг ослабли и бросили измождённого, почти бесчувственного гоблина на землю. Тот закашлялся, давясь болью и воздухом, его тело судорожно вздрагивало.

– Ты не ответил на мой вопрос, зелёное недоразумение! Что принесло вас сюда? – голос Мортаниля вновь стал тихим и ядовитым.

Гоблины переглянулись. Шнип, всё ещё стоя на коленях, поднял голову, его глаза блестели лихорадочным блеском.

– Мы ищем один артефакт. Что-то очень тёплое или горячее. Или красное.

– Глупцы. Вы ищете здесь Сердце Леса?! Его здесь нет! – эльф изрёк это с презрительным смешком.

– А где оно? – не унимался Шнип, медленно поднимаясь на ноги.

– Твоя жизнь висит на волоске, а тебе всё интересно, где оно?!

– Мы ещё живы, и мы всё ещё хотим его найти для…

– Для кого, болваны?! Для какого-то колдуна? Для чего? Неужели чтобы обуздать этот Холод?! Даже я не знаю, как с ним справиться! Не знаю, насколько оно древнее и сильное! Я искал в своих свитках о нём! Ничего не нашёл! Ни единого слова! Оно или древнее всех нас, или же оно чужое, с другого мира!

Мортаниль говорил будто с самим собой, его безумие нарастало, зелёные глаза пылали всё ярче. Когть в это время дополз до своих, его подхватили под руки сородичи. Гоблины смотрели на эльфа и всё больше понимали, что он безумен, и от этого становилось ещё страшнее.

– А может, это творение моих собратьев?! Не может быть! Я самый сильный из них! Они могут только жаб варить в котлах! Я же! Могу! Всё!

Мортаниль резко оборвал свой монолог и уставился на гоблинов, его взгляд стал собранным и пронзительным.

– Вы! – Он указал на них длинным, костлявым пальцем, словно подлетев ближе, не сдвинувшись с места. – Будете моими рабами! Или нет?! Теперь вы найдёте Сердце Леса для меня.

В наступившей тишине был слышен лишь тяжёлый хрип Когтя. Шнип перевел дух.

– А сколько платишь?

Эльф громко, удивлённо рассмеялся, и этот звук был похож на раздражительный скрежет.

– Ваша жизнь – в обмен на артефакт! Я найду вас везде! Шнип, Гракк и Когть! Я и сейчас могу отправить в «Последнюю Свечу» за вашим младшим. Царапка может больше не проснуться. Хочешь этого, Шнип?!

Ледяная дрожь пробежала по спине Шнипа. Он почувствовал, как кровь стынет в жилах.

– Как?! Откуда ты знаешь нас?!

– Этот лес хранит много чего. И ваши имена теперь вписаны здесь и в моей голове. Теперь вы навечно связаны со мной, а я – с вами.

– Мы ведь можем обмануть. Уйти. Сбежать. Спрятаться. Как ты найдёшь нас? – попытался торговаться Шнип, но в его голосе уже слышалась покорность.

– Ваша кровь приведёт к вам. Та нежить пролила вашу кровь, и теперь она у меня. Вы мои пленники, где бы вы ни находились.

– Итак. Ты знаешь, где находится это проклятое дерьмо?

– Знаю. Оно на севере Истмарша. У подножья гор. Я дам тебе карту. Вы найдёте и принесёте его мне.

Эльф растворился в лесу, будто его и не было, лишь холодное эхо осталось в воздухе. На земле, где он стоял, дымился выжженный на траве и мху сложный узор. Это была карта. Шнип, не теряя ни секунды, дрожащими руками быстро перечертил её на грязный клочок кожи, вырванный из отворота своего плаща.

– Вот так непруха. Теперь мы рабы этой бессмертной и вездесущей тварины, – тихо произнёс он, разглядывая карту.

Шнип посмотрел на своих. Гоблины выглядели напуганными и обессиленными. Гракк, нахмурившись, помогал подняться Когтю, который всё ещё не мог отдышаться.

– Я так и думал, что мы встретим этого проклятого эльфа, – пробормотал Гракк, отряхивая с плеча гнилую слизь.

– Думай меньше. Тогда всё будет хорошо, как и прежде. Тебе не идёт думать, – еле прошипел Когть, пытаясь улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли.

Все снова рассмеялись, но в этом смехе был страх, горькая горечь и усталость. Они побрели обратно, оставляя за собой ужас, что пришёл из чащи. Тёмный лес молчаливо наблюдал за ними сквозь узорчатые ветви. И, казалось, жалел, что не может уничтожить их лишь потому, что они пока нужны