В шаге от Рая - Евгения Витальевна Кретова

о том, что ее может кто-то услышать, что о ней будут думать соседи. Она тянула руку к НЕМУ, звала. Пальцы цеплялись за раму, скользили по гладкому и холодному пластику. Но Тень не двигалась, уже мало обращая внимание на причитания Яны. Тень почти коснулась стекла, почти зашла внутрь детской.

Яна решила использовать еще одну попытку. Схватив с подоконника шариковую ручку, сняла с нее колпачок и запустила в сторону соседнего балкона. Ярко-синий пластик сделал дугу, мелькнул в воздухе и погрузился в дымчато-черную тень, разорвав на миг, тонкое полотно. ОН оглянулся, сердито взмахнул крыльями.

Девушка протянула к нему левую руку, позвала к себе. Правым коленом встала на подоконник и высунулась еще сильнее – теперь ее корпус по талию оказался за окном. Снова махнула рукой – Тень, наконец, отвернулась от детской и смотрела прямо на Яну, в серебристых глазах горели удивление и укор.

Яна удовлетворенно усмехнулась. Пальцы правой руки соскользнули с рамы, снова схватились за нее, но ухватили только воздух. Яна вздохнула, наблюдая, как пошатнулся и медленно опрокинулся дом, как мелькнула кирпичная кладка стены. Небо оказалось прямо перед глазами – темное, огромное. И стало еще чернее – это его загородила Тень.

Могучие крылья распахнулись, нависнув над девушкой, темные руки подхватили ее, вырывая из тела, губы приникли в ледяном и удушающе глубоком поцелуе.

«Вот так, – рассыпалось в голове, – зато теперь ты надолго будешь сыт».

Вуду

Лорана оказалась редкостной стервой.

Кто бы мог подумать. что в этой милой на вид скромнице таится столько желчи. Я потерял работу, задолжал банку большую сумму денег – Лорана не преминула рассказать об этом всем нашим общим друзьям. Как могло случиться, что я втюрился в нее. Да так, что потащил ее к алтарю? Не иначе, мне подмешали какое-то зелье.

Но даже если так. то действие оно закончило очень внезапно. Раз проснулся утром и понял – не могу больше на нее даже смотреть. Даже представить не могу, что окажусь с ней в одной постели.

Так и собрал вещи, ушел. Все оставил ей – дом. Машину. Собаку. Хотел начать все с нового листа.

Но где уж. Если началась черная полоса, жди, что она никогда не закончится.

В тот вечер я был раздавлен: пришло уведомление о выселении. Дальше – только палатки в Парке, вместе с другими несчастными. Дно, оказаться на котором я страшился более всего.

Открыв бутылочку пива, я сидел в тишине, наслаждаясь последним, возможно, в моей жизни теплом и уютом, когда в дверь постучали.

Я решил сделать вид, что меня уже нет.

Тогда в дверь тихонько поскреблись.

– Альфред, это я Лорана, – прошептали в замочную скважину.

– Лорана, если ты пришла позлорадствовать, то убирайся! Крикнул, не оборачиваясь, и пробормотал: – И без тебя тошно.

– Отчего же, дорогой, – голос бывшей жены оказался так близко, что я вздрогнул и обернулся: Лорана, в самом деле, стояла за моей спиной. Совершенно нагая.

– Лорана, какого черта? – Я почувствовал, что между лопатками собрались капельки пота. Потекли ручейком за пояс.

Лорана засмеялась. Яркая, белозубая, нагая… она выглядела пугающей красивой.

– Ты вспоминал меня, муженек, я и пришла… – она шагнула ко мне. Оперлась руками на спинку дивана – тот жалобно захрустел под ее тяжестью.

– Я не в-вспоминал… Лорана, мне правда не до шуток…

– Знаю, но я пришла тебе помочь… – она улыбнулась.

Мне показалось – хищно и плотоядно. Встав с дивана, я отошел к противоположной стене.

Лорана усмехнулась и легко перекинув ногу через спинку дивана, оказалась прямо передо мной, погладила округлые бедра, томно изогнула дугой спину, бесстыдно выставив вперед грудь.

– Я соскучилась, Альфред… Мне еще не с кем не было так хорошо, как с тобой. Скажи, ты ведь тоже по мне соскучился?

Она шептала, а я слышал вместо ее голоса шелест прошлогодней листвы и змеиное шипение. Заставляя себя не дрожать, я шагнул к лестнице.

– Брось, Лорана, мы уже три года как развелись… Ты ведь помнишь, что мы развелись?

– Конечно. Ты вел себя очень грубо, – она продолжала себя ласкать. – Ты обидел меня своим побегом. Мне пришлось всем говорить, что ты болен… Это очень неприятно – врать. Ты заставил меня, негодник.

– Я не заставлял, – мне казалось, что я схожу с ума. Лорана повернулась и легла на спину, посмотрела на меня призывно.

– Тебе ведь плохо без меня, верно? Ты потерял работу, потом другую, потерял деньги и страховку, тебя ограбили… Со мной ты был счастлив. У тебя всего было вдоволь.

На дне темных, как грозовые тучи, глаз мелькнули и погасли молнии. Страх липкой змеей заполз ко мне под футболку, руки вспотели – я понял, что дверь была заперта. Все окна давно закрыты на ставни, и становилось совершенно не понятно, как бывшая пробралась ко мне в дом. И где ее одежда. Не пришла же она в таком виде?

– Лорана, не начинай.

Она перестала ласкать себя. Резко села. Слишком неестественно, слишком стремительно. Взгляд почернел. Зловещая улыбка мелькнула на губах. Я сделал еще один шаг назад и вжался в стену, не в силах пошевелиться под ее пронзительно-ненавидящем взглядом.

И в этот момент она набросилась на меня. Вцепилась в ткань футболки. В нос пахнуло сладковато-гнилостным, прелым. Я понял, что не могу кричать. Не могу пошевелиться, меня словно приклеили к этой чертовой стене. Руки налились свинцом. Лорана распахнула рот – зубастый, как у белой акулы. Я пытался поднять подбородок, чтобы оказаться хоть на миллиметр дальше от ее пасти, хрипел, беспомощно дергал руками.

– Ты думаешь, что ушел от меня тогда. Посмотри внимательно. Так ли это? – ее крючковатые пальцы перебирали тонкую ткань футболки, рвали ее и царапали кожу, кровавые капли впитывались, растекаясь алыми дорожками по поверхности. – Оглядис-сь!

Я посмотрел выше ее головы. Знакомые очертания моя бедной лачуги таяли, сжимались, приближаясь ко мне стремительно и неукротимо. Я открыл рот в беззвучном беспомощном крике, все еще не понимая. что происходит.

– Ты думаеш-шь, ты уш-шел?

Лорана извивалась на мне, источая зловонный запах. Мне стало тесно. Темно. Жутко. Я чувствовал, как меня касается что-то холодное, как оно сжимается на моих щиколотках и запястьях.

Белая занавеска тоскливо качнулась над моей головой. Тихо крикнула сова. Лунный диск, заглянув в мою конуру, отвернулся, спрятавшись за тучами.

– Ты мой. Навсегда.

Я понял, что лежу в кровати на чердаке нашего с Лораной дома. Узкое продавленное ложе, не прикрытое матрасом или бельем больно впивалось в тело. Металлические жгуты, протянутые сквозь прутья,