Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

То, что фармацевтические регуляторы холодно и безапелляционно называли «невозможным», для Сергея Платонова было всего лишь очередной вершиной на горизонте — высокой, крутой, но вполне реальной. Не больше и не меньше. И в глазах Рейчел в этом не было ничего страшного. Напротив — именно это странным образом успокаивало сильнее любых обещаний.

Но если Рейчел чувствовала тихое воодушевление, профессор больше не выдержал. Терпение, которое он сжимал в кулаке весь разговор, наконец лопнуло.

— Вот из-за таких, как вы, с Уолл-стрит… — процедил он сквозь зубы, голос его был натянут, как струна. — Вы правда считаете, что любую проблему в мире можно залить деньгами?

Он резко выдохнул, словно сдерживая куда более грубые слова.

— Послушайте. Если говорить о потенциале — это золотая жила. Рак, болезнь Альцгеймера, Паркинсон… рынок безграничный. Тогда как вы думаете, почему ни одна крупная фармкомпания туда не суётся? Да, Шон, я знаю, у вас есть деньги. Но у вас нет таких ресурсов, как у Big Pharma. И ни одна глобальная корпорация даже не попыталась войти в эту область. Вы понимаете, что это значит?

Разработка препарата, активирующего WFOXO3A, была совершенно иной лигой, чем лечение болезни Каслмана. Дело было не в том, что это «невыгодно».

— Это потому, что проект обречён с самого начала! — почти выкрикнул профессор.

— Я бы сказал, дело не столько в невозможности, сколько в уровне риска, — спокойно возразил Сергей. — Крупные компании не берутся за препараты с потенциально смертельными побочными эффектами. Один инцидент — и акции летят в пропасть.

И это тоже было правдой. Для фармгигантов подобная разработка была похожа на прогулку по минному полю. Лекарства проходят бесконечные этапы испытаний, и при вмешательстве в такие механизмы вероятность гибели пациентов на клинических стадиях была слишком высока. Стоило компании прослыть той, что «жертвует людьми ради прибыли», — и её конец был бы вопросом времени.

— Я понимаю, о чём вы, профессор. Это… действительно колючая задача, — Сергей задумчиво подпер подбородок пальцами, будто оценивая шахматную позицию.

Пауза была короткой. И вывод, к которому он пришёл, оказался совсем не тем, на который рассчитывал профессор.

— Вы правы. Big Pharma за это не возьмётся. Значит, придётся развивать проект через небольшие биотехнологические компании. Вы это имеете в виду?

— Нет! — профессор вспыхнул. — Вы вообще меня не слышите! Размер не имеет значения! Маленькая компания или большая — всё равно невозможно, поэтому никто не берётся! И с какой стати небольшой стартап будет рисковать своей жизнью?

Вены на его лбу заметно пульсировали. Но Сергей лишь кивнул, будто соглашаясь.

— Хм… да, вы правы. Даже при контрольном пакете есть пределы. Значит, компанию придётся просто выкупить целиком.

— Да нет же! Я не об этом! — профессор схватился за грудь, лицо его налилось красным.

— Вы вообще видели хоть одну маленькую биотехкомпанию, дошедшую до финальной стадии в одиночку? В итоге они все объединяются с Big Pharma! Почему? Потому что для клинических испытаний, регистрации, логистики нужна инфраструктура. А она есть только у гигантов! А гиганты в это не полезут, вы понимаете⁈

— А, вот как, — глаза Сергея едва заметно блеснули. — Значит, инфраструктуру тоже придётся создать самостоятельно. Это тоже ценное замечание.

— Да ради всего святого, вы хоть слушайте, что вам говорят! — профессор с силой ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули, чашка глухо звякнула. Он окончательно вышел из себя.

Разговор зашёл в тупик. Что бы он ни говорил, Сергей воспринимал это как советы, словно пропуская слова через странный внутренний переводчик.

— Это не вопрос денег! — почти кричал профессор. — Сколько бы у вас ни было средств, это не решаемо!

Но пока профессор терял контроль, Сергей Платонов оставался неподвижным, спокойным, словно гладь воды.

— Капитал — моя забота. Профессор, от вас мне нужно только одно — консультации в рамках вашей экспертизы.

И разговор пошёл по кругу. Каждый раз, когда профессор пытался воздвигнуть очередную «стену реальности», Сергей видел в ней лишь очередную задачу, которую можно разобрать на части и решить.

В конце концов злость и ярость профессора иссякли. Он устало рассмеялся — пустым, выжженным смехом.

— Вы… вы сумасшедший.

— Ну, да. Все так говорят…

Это слово всегда тянулось за Сергеем, как тень. Но Рейчел, наблюдая за этой сценой, вдруг вспомнила телефонный разговор с Джерардом прошлой ночью.

— Этот ублюдок не в своём уме. Он полностью чокнутый, так что держись от него подальше.

И почему-то сейчас эти слова звучали не как предупреждение, а как подтверждение.

Это говорил не только Джерард. Отец Рейчел повторял почти те же слова при каждой их встрече — с настойчивостью человека, который надеется, что предупреждение когда-нибудь, наконец, будет услышано.

— У этого человека полностью отсутствует здравый смысл. Никогда не подходи к нему близко.

И все же… Для Рейчел «ненормальность» Сергея Платонова никогда не ощущалась недостатком. Скорее наоборот — чем чаще окружающие называли его безумцем, тем отчетливее в ее голове звучала совсем иная фраза, будто произнесенная шепотом, но с неотвратимой ясностью.

— Именно те, кто достаточно безумен, чтобы верить, будто способен изменить мир, и меняют его.

Те, кто верит, что может изменить мир. Потому что по-настоящему это под силу лишь им.

«А если и в этот раз…?»

Мир всегда настаивает на невозможности. Профессора, наука, корпорации, сухая логика и так называемый здравый смысл — все разумное хором твердит: «Это невозможно». Они возводят стену, слишком высокую для человеческих рук, и требуют склонить голову, смириться, принять.

Но Сергей Платонов… никогда не склоняет голову. Вместо этого он заявляет, что изменит сам мир. В этом не было ни пафоса, ни показного героизма — это звучало так естественно, словно речь шла о чем-то обыденном, почти бытовом. И от одного этого зрелища Рейчел становилось спокойно так, как не становилось никогда прежде. Нет — слово «спокойно» даже близко не передавало того, что она чувствовала.

Сердце билось гулко, отдаваясь в ушах, грудь сжимало так, что становилось трудно дышать, а глаза почему-то предательски щипало, словно вот-вот выступят слезы. Она не могла этого понять. Как можно просить ее держаться подальше от человека, который вызывает в ней такие чувства…?

* * *

— Спасибо за сегодняшний разговор. Ваши советы оказались очень полезными. До следующей встречи…

— Я занят!

Профессор оборвал нас резко и холодно, уже жестом указывая на