Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

Ему не нужно думать над причинами и следствиями, от него требуется лишь решение конкретной задачи. Солдат даже может забыть о муках совести: он ведь не принимает решений, а значит, не несёт ответственности.

На деле это вовсе не так. Да, приказы выполняются, а не обсуждаются, но выполнение возлагается на конкретных людей, которые сами выбирают средства и методы на пути к поставленной цели. Расхожее выражение «любой ценой» на самом деле не имеет ничего общего с реальностью, поскольку для армии важнее достигнуть результата, а не подсчитывать жертвы от бесплодных попыток.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

Капитан Моришаль поднял своих людей в пять часов утра, а уже в шесть колонна снова двигалась к цели. В течение второго дня произошло ещё лишь одно нападение, на этот раз прямо на ходу. Мобили как раз достигли россыпи невысоких холмиков – метров пять-десять каждый – когда по ним открыли ураганный артиллерийский огонь сразу с двух сторон. Броня загудела, словно барабан, машину трясло и раскачивало; каждое попадание отдавалось металлическим звоном. Водители, не дожидаясь команды, сломали строй и принялись пробираться поодиночке, петляя между холмами и уводя мобили от обстрела.

Проходы, разумеется, оказались заминированными.

Первый взрыв, подбросивший правый борт машины, заставил Гилфрида клацнуть зубами. Симэнь слетел с сиденья на пол и поспешно поднимался на ноги, но сделать это в раскачивающемся, как корабль в шторм, мобиле, было трудно. Арно втянул китайца обратно на сиденье и подмигнул Юхану. Швед, вцепившись в свешивавшуюся с потолка ременную петлю, раскачивался и дёргался в такт движению машины.

– Мерзкое ощущение, – Леон старался перекричать грохот разрывов. – Не думал, что будет настолько гадостно.

Ухнуло где-то под кормой. Мобиль тяжело клюнул носом, прокатился ещё немного по инерции и замер. Француз пробрался вперёд, к водителям:

– Почему стоим?

– Что-то с ходовой, – отозвался рядовой, следя за бегущими по экрану строчкам: бортовой компьютер проводил диагностику. – Ага, – солдат ткнул пальцем в одну из кодировок. – Левую гусеницу порвало.

– Доигрались, – проворчал его напарник.

– Можно починить?

– Пойдём, глянем, – водитель отстегнул ремни, и они с Леоном выбрались через боковой люк наружу, в грохот и взметающиеся к небу фонтаны песка.

– Вообще-то, – заметил Баранов, – такими зарядами может и контузить. Вчерашние взрывпакеты были рассчитаны на людей, а эти – уже на технику, чтобы встряхивало как следует. А то и…

Словно в подтверждение сказанного русским где-то совсем близком прогрохотал очередной взрыв. В мобиль вернулись Арно и водитель.

– Дело дрянь, – не стал скрывать француз. – Это не мина, а вывороченный ею обломок скалы. Напрочь оторвало два трака.

– Мы до лагеря-то доковыляем? – обеспокоено поинтересовался Эрнандес.

– Разве что пешком. Колонна уходит вперёд.

– Так давайте вызовем другие мобили, делов-то!

– Не вызовем! – вмешался водитель, выходивший с Леоном наружу. Сейчас солдат был мрачнее тучи. – На этом участке идёт полная блокировка приёма и передачи сигналов. Отработка действий в автономных условиях.

– Мы можем хоть как-то залатать разрыв? – спросил у него Гилфрид.

– Если бы просто выбило соединение – да. А заменить два сегмента в полевых условиях, без ремонтников в составе колонны – нет.

– То есть нам теперь тупо сидеть и ждать, пока нас хватятся?

– Именно так, – водитель развернулся и прошёл к своему креслу. Щёлкнул раз-другой клавишами связи, но экран оставался пустым. Канонада снаружи постепенно стихала.

– Может, действительно, пешком? – неуверенно предложил Линдхольм. – Как далеко мы от лагеря? – повысил голос швед, обращаясь к водителям.

– Километров сто двадцать, – пожал плечами один из солдат. – Может, сто тридцать.

– Мы настолько близко? – удивился Гилфрид.

– Повезло. Прошлую неделю дул сильный ветер с юга, он расчистил большую часть маршрута. Отсюда хорошая скорость вчера и сегодня. Прошлая колонна добралась до этих холмов только под вечер второго дня, потому что почти всю дорогу карабкалась через настоящие барханы.

– Примерно пятнадцать часов бега в полной выкладке, – быстро подсчитал Мбунгу.

– Одно дело полоса препятствий в Каструме, а совсем другое – топать по пескам, – с сомнением возразил Хафтар.

– Но и тут оставаться не вариант.

– Не вариант.

– Вообще-то это означает потерю техники, – заметил Космо, которому совершенно не хотелось заниматься внеплановым марафоном. – Не говоря уже о том, что мы при самом лучшем раскладе прибудем в лагерь только поздно ночью. А скорее – завтра к утру. Предлагаете ночевать под открытым небом?

Арно, всё время дискуссии напряжённо обдумывавший имеющиеся варианты, оглядел своих бойцов и поднялся с сиденья.

– Нам поставлена задача добраться в «Кидонию» как можно раньше. Думаю, в виду чрезвычайных обстоятельств задержка на несколько часов будет простительна. По крайней мере, мы предпримем попытку, а не будем сидеть на задницах ровно.

– Если только не сгинем где-нибудь по дороге, сбившись с пути, – возразил недовольно Космо.

– Это в каньоне-то? Не смеши меня.

– А вода? А еда?

– Так! – затянутый в перчатку кулак француза с гулом ударился о переборку. – Я взводный. Отряд, слушай приказ! Дальше пешком! Спать в пустыне мы не будем – продолжим движение и ночью. На ходу всё равно теплее.

Больше никто не возражал. Водители с изумлением смотрели, как кадеты перепроверяют гидраторы и кислородные баллоны, выкладывают из ранцев большую часть сублиматов, запасные комплекты фильтров для шлемов и батарей для фонариков. Отстёгивают спальные мешки и коврики, оставляют комплекты личной посуды.

– Готовы? Вперёд.

Десять парней выбрались из мобиля. Обстрел давно прекратился, и машина стояла на пологом склоне небольшого овражка, пересекавшего основное направление каньона. Цепочкой бойцы спустились до самого дна вслед за своим взводным, потом вскарабкались на противоположную сторону. Француз достал часы, проверил время. Затем прикинул положение солнца на небосводе и повёл свою группу через нагромождения холмов. Первые несколько сотен метров кадеты шли не спеша, разминая ноги после долгого сидения в мобиле. Потом Арно рискнул чуть ускорить шаг. Ещё минут через пятнадцать он перешёл на трусцу, а спустя полчаса отряд уже бежал.

* * *

Затея с марафоном даже спустя годы вспоминалась Гилфриду как безумная, хотя именно в тот момент это решение казалось очень правильным и вполне логичным. Месяц тренировок не прошёл зря, и усталость кадеты начали ощущать только после третьего часа мерного топотанья, когда последние холмы с пересекающими их царапинами глубоких оврагов остались позади, а впереди развернулось, насколько хватало глаз, гладкое дно каньона. Лёгкий ветерок поигрывал песчинками, и западная стена каньона, до которой было километров десять, виделась в мутноватом розовом мареве.

Там, где скальные породы выходили на поверхность, Арно ускорял бег, но таких участков было меньше, чем засыпанных мелким текучим песком. Опасаясь травм и падений, взводный вёл отряд по пескам не