(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

— Спасибо. Мне кажется, я никогда в жизни ничего вкуснее не ела.

— Так всегда кажется, если долго не ел, — посмеивается он, продолжая жевать.

С восхищением наблюдаю, с какой энергией и уверенностью двигается муж после изматывающего дня, а вот я так расслабилась, что у меня слипаются глаза. На полном серьезе взвешиваю возможность переночевать в кресле, потому что встать с него, похоже, сегодня не получится. Глаза потихоньку закрываются, и вдруг, совершенно неожиданно, муж произносит:

— Иствуда можешь не бояться. Он тебя больше не тронет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 43

Когда смысл сказанного доходит до моего сознания, сна как не бывало. Открываю глаза и в упор смотрю на мужа. Он ест себе спокойно, будто ничего особенного не сказал.

— Как… То есть откуда вы знаете про Иствуда?

— Откуда я знаю про Иствуда что? — он иронично вскидывает бровь.

— Что он меня...

«Что он хотел меня соблазнить или взять силой», — никак не получается произнести вслух. Мне неприятно говорить мужу, что меня хочет другой мужчина. Хотя, казалось бы, какая мне разница, что он думает?

— Откуда я знаю, — наконец, с усмешкой выдает он, — что Иствуд хотел тебя взять?

— Да.

— Он хочет всех красивых женщин. Замужних, незамужних, — отвечает Арвин, лениво отрывая кусок хлеба от ломтя. — Такую, как ты, сложно не заметить. И не захотеть.

Такую, как я? Эм... Интересно. С трудом возвращаюсь к нити разгвоора.

— Но откуда вы узнали, что произошло на кухне?

— Я увидел свет в окне. Понял, что ты не спишь. Иствуд вышел «на минутку» из шатра и пропал. Я умею складывать дважды два. Братец Его Величества так оскандалился во дворце, что королю пришлось сослать его на войну, в самое пекло, чтобы его не убили на поединке рассвирепевшие мужья. Это была бы позорная смерть.

— Как мило было со стороны Его Величество привезти своего брата сюда, — с горечью всплескиваю руками. — Ведь в Золотой Долине безопаснее, чем во дворце. Тут нет свирепых мужей, готовых вызвать на поединок за оскорбление жены. Тут Ярону Иствуду ничего не грозит.

Меня кроет возмущением, что Арвин знал о намерениях подлого дракона, но ничего не сделал, чтобы меня защитить. Да, король его удерживал своими вопросами в шатре, да, ситуация была сложной, но все равно... досадно! Стараюсь не думать, что Арвин специально поставить меня в сложную ситуацию, чтобы позлорадствовать. Он же хотел моих страданий, так? Так… Тут муж обрывает нить моих рассуждений сердитым рычанием:

— Ты меня сейчас упрекаешь?! — щурится Арвин, в его глазах загораются недобрые огоньки. — Может, это тебе не стоило пялиться на него, полуголого, после сражения? Ты его спровоцировала. Кинь кость голодному псу — и он от тебя не отстанет. Надо думать, прежде чем строить глазки одинокому самцу.

— Я не… — развожу руками, на мгновение лишившись дара речи от таких чудовищных, несправедливых обвинений. — Я не строила глазки! Я врач! Целитель! Впервые исцелила дракона, и была в шоке от того, с какой скоростью затягиваются ваши драконьи раны. Я смотрела на его шрамы, как врач, а не как женщина! А ты, Арвин, вместо того, чтобы «спасибо» сказать жене, которая лечит всю твою деревню, твоих воинов, и изо всех сил старается позаботиться о короле, ты меня только критикуешь! Разве это по-человечески? Это даже для дракона слишком... Слишком жестоко!

Какое-то время мы оба молчим. Сна, конечно, ни в одном глазу. Я сжимаю кулачки, готовая кого-нибудь стукнуть. Время от времени с губ срываются его же фразы, которые повторяю, фыркая, как кошка, и возмущенно качая головой. «Строила глазки»… «Кинь кость голодному псу»… «Спровоцировала»… Подумать только! Колючие слова острым лезвием скребут по сердцу. Как несправедливо…

— Ты все сказала? — спокойно спрашивает дракон, чем еще больше меня злит.

— Нет, — восклицаю я, не удержавшись. — Почему ты ничего не сделал, чтобы мне помочь? Знал ведь, что Иствуд пошел ко мне в кухню, знал, зачем, и бросил меня на произвол судьбы! А если бы он меня изнасиловал? Что, придворный этикет соблюсти важнее жены? А знаешь ли ты, что есть в жизни вещи поважнее карьеры?

Поворчав немного в том же духе, наконец, затихаю. Дракон ничего не отвечает, просто молча слушает. Даже хлеб отложил на поднос. Странным образом, пока я говорю, душу охватывает опустошение. Будто выжженная пустыня, никаких чувств не остается внутри: ни болезненных, ни приятных. На этой точке бросаю дракону:

— Вот теперь я все сказала.

— Хорошо. Значит, моя очередь. Чтобы ты знала, — он многозначительно буравит взглядом мое лицо, — я собственник. Своей женой делиться ни с кем не собираюсь. Когда Иствуд исчез из шатра, я попросил Рейва проверить, все ли с тобой в порядке. Так что Рейв выручил тебя по моей просьбе… Что, Верония? — он бросает с насмешкой. — Больше я не выгляжу в твоих глазах мерзавцем?

Опускаю глаза и медленно перевариваю его слова.

— Допустим... С чего ты решил, что Иствуд меня больше не тронет? Ты с ним поговорил и он пообещал меян не трогать?

— Поговорил.

— И как прошел ваш разговор?

— Уверен, регенерация его сломанных ребер пройдет мучительнее, чем он на это надеется.

— Ты сломал ему ребра, — ахаю, шокированная. — Он же наш гость и брат короля! Король тебе не простит… Теперь твоей карьере конец!

— Ты сама сказала, — он пожимает плечами. — В жизни есть вещи поважнее карьеры… Еще вопросы?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 44

— Да. Вопросы есть и немало, — ерзаю на кресле. — Рейвард Торн. Как ты собираешься ему мстить? Я хочу знать, что меня ждет.

— Расслабься, Верония, — он кривится, как от зубной боли. — Ты под протекцией Его Величества. На данный момент тебе ничего не грозит.

— Арвин, меня не интересует только данный момент, — срывается с моих губ. — Если я лишусь протекции короля, что тогда?

— Вижу, ты наелась, — дракон встает с кресла, сращу заполняя собой значительную часть комнату, неторопливо собирает на поднос грязную посуду и идет к выходу.

Мне кажется, он сейчас отправится на кухню — я бы так поступила. Но