Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

Аля поднялась и попятилась к окну.

– Стоять! – рявкнул парень; он схватил со стола распечатку и сунул ее Але в лицо. – Как ты их убиваешь?! – вопил он. – Как?!

Аля беспомощно махнула рукой и зажмурилась. Она чувствовала, как по щекам покатились слёзы. Это был какой-то дурной сон.

– Я тебя, блять, сгною! – долетали до нее слова. – Ты у меня всех сдашь, кто хочет нас извести! Всех шпионов!

Аля отступила еще на шаг и ударилась о подоконник.

– Нормально, – вдруг совсем другим голосом объявил хозяин кабинета.

Он прошел к разделявшей кабинет шторе, отдернул ее и сказал: «Всё, можно сворачиваться. Отработали».

Потом вернулся к плачущей Але и протянул ей стакан воды.

– Выпей, – сказал он, пытаясь засунуть стакан в Алину руку; та легонько его отпихивала, продолжая всхлипывать. – Да не дергайся ты, и плакать можно переставать. Проверку прошла, в отчете всё будет как надо.

– Какая… проверка…

– Какая-какая, – передразнил парень, – можно подумать, тебя Лисицкий не предупреждал.

– Не-ет, – протянула Аля.

Она достала из кармана платочек и стала промокать им под глазами.

Парень ей подмигнул.

– Конечно, никто тебя не предупреждал. Иди вон за занавеску, там дадут пару бланков заполнить.

Парень поставил стакан на стол и вышел из кабинета. Аля сделала пару глотков. Она всё еще не понимала, что происходит, но ужас потихоньку улетучивался. Может, правда, так со всеми? Проверка, да?

Из-за шторы вышла полноватая женщина лет сорока; у нее были слегка красноватые собачьи глаза.

– Ты не пугайся, – с сочувствием сказала она и кисло улыбнулась. – Андрей – хороший мальчик, даже не думай. Просто такая установка сейчас… Сама пойми – мы как в осаде. То одного, то другого… В общем, положено, чтобы у всех была отметка.

– У кого это у всех? – шмыгнув носом, спросила Аля.

– У всех, кого принимают. Забудь уже про это. Иди лучше заполни мне три бумажки да пойдешь по своим делам.

Женщину с глазами сеттера звали Валентиной, и она была главным специалистом отдела кадровой защиты ЦРУ. Ее начальник сегодня отсутствовал, и для проверки пришлось звать Андрея из безопасности – его самого зачислили в штат всего два месяца назад. А то, что Аля не убежала или не стала скандалить, – это правильно, так и надо себя вести.

Всё это Валентина рассказывала Але, параллельно угощая ее суррогатным кофе. Она разложила перед новой сотрудницей бланки анкет и тест, а сама пошла к столу-полубублику:

– Сиди, пиши спокойно, я тебе мешать не буду.

Аля, которая потихоньку успокаивалась, попросилась сходить в туалет – привести в порядок заплаканное лицо, однако внезапно получила отказ. Выяснилось, что во время заполнения документов выходить не разрешается.

Тогда она взялась за анкеты. Сначала заполнила личную. Уже во второй раз (первый случился при поступлении в Вовлеченность) поразилась, насколько древние и малопонятные здесь вопросы. Нужно было отвечать про даты выездов за границу, хотя за периметр время от времени отправляются только специальные экспедиции и только по заданию Старостата. Смешным выглядел вопрос про участие в негосударственных некоммерческих организациях и про родственные «или иные близкие отношения» с негражданами Рубежного Союза. Аля сплошь ставила прочерки и крупно писала слово «нет».

На минуту она задумалась, как это – иметь «иные близкие отношения» – с каким-нибудь иностранцем. Может, это как-то совсем по-другому? Надо будет спросить потом Ирку, может, кто-то из ее… Хотя тоже вряд ли.

Затем Аля принялась за анкету «Взгляды и убеждения». Здесь всё было понятно, часовых в старших классах учили отвечать на такие анкеты. В графе «Внесенные предложения» она с гордостью вывела «Предложения по официальной символике празднования 275-летия города».

Разобравшись с убеждениями, пододвинула третий листок – и с удивлением обнаружила, что это сканворд. «Мель через реку», – прочитала Аля в одной из клеток. Она посмотрела еще раз и снова не поняла, что́ следует вписывать в столбец. Среди прочих вопросов были «Хребет Южного Урала», «Происки, козни» и даже «Чемпионка Рубежного Союза по шахматам».

– Извините, – спросила Аля, выглянув из-за занавески. – Валентина?

– Пиши-пиши, – отозвалась та, – тебе никто не должен подсказывать.

Аля вернулась за стол и снова посмотрела на таблицу; ее взгляд упал на клетку «Бывшая столица Японии». Она вздохнула и, взяв карандаш, принялась вписывать слова, которые вспомнила.

Закончив разгадывать сканворд, Аля сдала его вместе с другими бумагами, и Валентина показала, где находится туалет.

– Потом спустишься на первый этаж и найдешь 118-й кабинет, – пояснила кадровичка, обозначая улыбку уголками губ, – пока тебя туда определили. А за удостоверением придешь ко мне часика в два. Всё поняла? Ну давай, счастливо.

В 118-м Алю встретила девушка Лиза, маленькая, азиатская, в глухом, но всё равно красивом черном платье. В комплекте с этим нарядом серьги и кулон кровавого отлива смотрелись несколько зловеще. Лиза сказала, что ее уже предупредили, что она рада, а то скучно сидеть одной, и что она тоже новенькая. Только Аля будет работать с программами секции «Общество», а у Лизы – «Культура».

Кабинет оказался совсем маленьким: здесь даже не хватило места для двух столов, и посередине комнаты стоял один, правда, достаточно широкий. К нему были приставлены два древних стула. Еще из мебели водились тумбочка, прилепленная к единственному окну, да встроенный шкаф. Облезлые обои в зеленый горошек, старый радиоприемник, из которого что-то пело на едва различимой громкости…

– Я еще тут только начинаю обживаться, – попробовала оправдаться Лиза, – раньше это вообще была такая конура – мамочки мои! Меня когда сюда привели, я чуть не заревела. Ну, вдвоем-то с тобой мы тут быстро всё в человеческий вид приведем.

Никаких указаний пока не поступало, и Аля проболтала с Лизой до самого обеда. Узнала, что у той здесь работает сестра (ладно, не совсем здесь, она корреспондент в телецентре). Что Лиза уже второй раз не сдала экзамены в медицинский, и отец заставил ее искать работу. А еще Лиза по секрету сообщила, что позавчера ночью в Репродукторе случилось большое ЧП.

– Какой-то… – Лиза некоторое время выбирала неприятное слово, – …псих заперся в здании и переключил вещание, его с милицией брали. Пойдешь через главный – увидишь, в холле даже стёкла повыбивали…

– А куда переключил? – поразилась Аля.

– Ну на эту, «жужжалку» китайскую, – тут Лиза перешла на заговорщицкий шепот. – Вроде даже кто-то в эфире говорил. Шпионские всякие указания, представляешь?!

– А разве китайцы всё еще есть? – еще больше поразилась Аля.

Лиза широко распахнула глаза, с ужасом оглядела новую соседку, и в итоге только нервно пожала плечами.

– А что с ним потом стало? – продолжала интересоваться Аля, живо представившая милиционеров, прыгающих прямо в стекло. – И почему про это ничего